Коминтерновский районный суд продолжает заниматься рассмотрением дела о хулиганстве, которое после событий начала 2022 года возбудили в отношении бывшего воронежского правоохранителя Георгия Паршукова и его знакомого Антона Кулыгина.
В прошлый раз, 19 января, суду впервые удалось допросить главную фигуру всей этой затянувшейся истории – Яну Солонскую. До этого девушка долгое время под разными предлогами не являлась на назначенные заседания. Кроме того, в прошлом месяце защита обеспечила явку в суд свидетеля Дмитрия К., с которым также долгое время не удавалось связаться. Заседание в общей сложности длилось почти четыре часа. В самом его конце защитниками были заявлены сразу несколько ходатайств.
Помимо свидетелей, которые уже предстали перед судом (прим. ред. – их показания в итоге заслушали 19 января и 5 февраля), адвокаты намеревались пообщаться с экспертом. Его записи, приобщенные к делу, якобы противоречат остальным материалам.
Очередное заседание началось как раз с того, что сторона обвинения выступила против удовлетворения этого ходатайства. Суд с этим заявлением согласился.
Затем стороне защиты предложили ознакомить суд с показаниями приглашенных свидетелей.
В зале суда собрались все те же лица: гособвинитель Востриков, потерпевшая Людмила Калашникова, ее представитель Старченко, подсудимые и двое их защитников – Александр Попов и Валерий Смольянинов. Яна, напомним, в январе заявила суду, что не желает участвовать в дальнейших заседаниях.
Суд приступает к допросу Олега Паршукова – отца Георгия.
«У нас нет связей с криминальным миром»
65-летний бывший военный рассказывает: о том, что сын встречается с некой Яной, он узнал несколько лет назад. Георгий их в свое время знакомил, а потом не раз наведывался к отцу вместе с приятельницей. Олегу Александровичу девушка с самого начала не понравилась, он просил сына прекратить с ней общение.
– Они то встречались, то расходились. Георгий вроде бы пытался ее лечить от какой-то зависимости. Прощал ей всякие пакости, денег ей постоянно давал. В общем, сплошной негатив. И для него, и для нас. Ссоры, угрозы, на сына даже заявление писали о похищении. После того случая Яна ходила оправдывалась, что ее «не так поняли». С матерью Яны я знаком не был, один раз по телефону разговаривали.
Мне эта девушка категорически не нравилась, не нравился ее круг общения. Она, кажется, даже дружбу водила с одним «авторитетом», вроде как он с наркотиками был связан. Жила ли она с ним – не знаю.
После того, как Солонская с Георгием расстались, мне этот «авторитет» как раз ключи от квартиры привозил, говорил еще, чтоб Яну «оставили в покое». Вообще, угрозы мы получали не единожды. А однажды мне сын позвонил, сказал, что его там чуть ли не убивают. Я сорвался, приехал. В квартире, кроме Яны и Георгия, были какие-то «уголовники».
Мужчина заверяет, что сына с самого детства воспитывал в строгости, никогда никаких проблем не возникало, приступов неконтролируемого гнева или чего-то подобного (прим. – Паршукова пытаются обвинить в излишней агрессивности) он за сыном не замечал.
– У нас никаких связей с криминальным миром нет. Закон в нашей семье всегда уважали. Я не раз просил сына прекратить общение с этой девушкой, были достаточно серьезные разговоры на этот счет, – добавляет отец подсудимого.
Защита интересуется у Олега Паршукова наличием разрешения на хранение оружия. Свидетель подтверждает, что оно у него есть. У сына – отсутствует.
«Я хочу лишить Яну родительских прав»
Следующим в зал суда приглашают Александра Н., бывшего мужа Яны, который сейчас один воспитывает их общего ребенка. Экс-супруга с 13-летним сыном, по словам мужчины, не общается уже порядка пяти лет.
– Мы официально развелись в 2015 году, – рассказывает Н., – инициатива разорвать отношения исходила скорее от Яны. У нее появился кто-то другой (прим. – речь как раз идет о подсудимом Паршукове). Однако разъехались мы еще раньше, причиной нашего расставания стали не только новые отношения Яны.
Свидетель рассказывает, что в поведении жены уже ближе к концу их отношений он стал замечать странности. Яна якобы могла уехать куда-то посреди ночи, постоянно под разными предлогами уходила из дома, похудела. А однажды их маленький сын рассказал, что мама делает, когда отца нет дома.
– Так получилось, что именно Георгий, с которым мы вскоре все-таки познакомились, мне как раз раскрыл глаза, какие проблемы могут скрываться за таким поведением Яны. Мы вместе начали пытаться ее спасать, хотели вернуть к нормальной жизни. Однако в отношения между ними я никогда не вмешивался.
Мужчина вспоминает, что Паршуков всегда выступал за то, чтобы Яна поддерживала отношения с сыном. Просил его не препятствовать общению мальчика с матерью, делал все, чтобы встречи происходили чаще. Кстати, в какой-то период Яна с мальчиком и Георгий жили как одна семья.
– Сразу после нашего развода сын оставался с матерью, – поясняет мужчина. – Я не сомневался , что так правильно. Ребенок должен быть с мамой. Однако в 2019 году, после звонка Людмилы Калашниковой, мне пришлось его забрать.
Оказалось, что ребенок не ходил в школу, хотя его должны были отдать на учебу еще два года назад, и даже не умел считать хотя бы до десяти.
Калашникова тогда пыталась поддерживать отношения с внуком, и поначалу мальчик даже ездил к «бабушке» в гости. Однако, говорит Александр, приезжал домой он «сам не свой», а однажды вообще заявил: «Я убью Жору». Так что посещения пришлось свести на нет.
Сейчас подросток учится в кадетском корпусе. Ни с матерью, ни с бабушкой отношений не поддерживает. Сам не хочет, как говорит отец. А вот с Георгием они время от времени созваниваются. Н. объясняет суду, что Паршуков для его сына стал как дядя и препятствовать их общению у него в мыслях никогда не было.
Говоря о Яне, Александр отмечает, что уже не раз пытался ее лишить родительских прав. Однако ему не единожды отказывали. У мужчины даже закрались подозрения, а нет ли у семьи связей в правоохранительных органах. Своих попыток по лишению прав Н. не оставит.
Александр порывается рассказать о том, какие еще скелеты в шкафу имеются у семейства Солонских. Однако судья считает, что на этом свидетеля можно отпустить. Данными касательно январских событий со стрельбой мужчина не обладает.
В самом конце заседания защитники напоминают суду о своем намерении исследовать вещественные доказательства.
– Мы просим суд оказать содействие, чтобы на следующее судебное заседание были доставлены вещественные доказательства, которые находятся в следственном отделе Следственного управления Коминтерновского района в камере хранения, – заявляет адвокат Смольянинов.
Речь идет о поврежденном якобы в результате стрельбы стеклопакете, сетке, а также пулях и телефоне Паршукова, который находится на руках у обвиняемого. Еще бы неплохо было исследовать и пневматическую винтовку, из которой, предположительно, как раз могли быть сделаны выстрелы. Жаль, оружие пропало.
Весной, после исчезновения Hatsan Flach QE, сторона защиты просила о возбуждении уголовного дела по факту утери «вещдока» (прим. ред. – оказалось, что для произведения выстрелов оружие непригодно, вещественным доказательством ее так и не признали). В возбуждении дела подсудимому отказали. В конце прошлого года это стало одной из причин обращения Георгия Паршукова к председателю СК РФ Александру Бастрыкину.
