«Я потеряла единственного сына»: дело о смерти 18-летнего срочника закрыли в Воронеже

В феврале 2026 Оксана Богачева лишилась единственного сына – 18-летнего Вячеслава Юрьева. Он служил по призыву в части №20155 в Острогожске. Срочник подхватил пневмонию, но сначала врачи лечили его от остеохондроза. 

В воронежском военном госпитале из легких Юрьева откачали 3 литра жидкости и положили под ИВЛ, но спасти парня уже не смогли.  После его смерти возбудили уголовное дело, а в сентябре закрыли: преступления во врачебной ошибке правоохранители не нашли. 

Мама военнослужащего пришла в редакцию 36ON и рассказала о трагедии, а также о том, с чем ей пришлось столкнуться после смерти сына. Подробности – в нашем материале и видео по ссылке. 

На срочную службу Вячеслава призвали 17 декабря 2025 года. Ближе к концу того же месяца, уже будучи в Острогожске, он заболел: пока проявлялись только симптомы ОРВИ. Болели и его сослуживцы. 

– При ежедневных телефонных разговорах я слышала очень большое количество кашляющих ребят, рядовых, которые находились вместе с ним. Одновременно мой ребенок сообщил, что в данный момент один из рядовых находится в госпитале, в реанимационном отделении, с пневмонией, – рассказывает Оксана Богачева. 

В январе 2026 Юрьев обратился к врачам. Ему назначили рентген, но признаков пневмонии не обнаружили. Позже срочника осматривал заведующий госпитального отделения острогожской поликлиники №3. Он обратил внимание на то, что Вячеслав тяжело дышит. 

Юноша предположил, что мог повредить спину, занимаясь в спортзале воинской части. Поэтому его направили к неврологу в воронежский военный госпиталь. В приемном отделении медучреждения срочник якобы отказался от проведения флюорографии (рентгена легких). Как рассказывает мама Вячеслава, это отражено в протоколе допроса персонала госпиталя. Однако там же указано, что письменного отказа Юрьев не делал. 

Парня вернули в часть с диагнозом «обострение остеохондроза». Позже ему становилось только хуже. 1 февраля молодого человека экстренно вернули в госпиталь на фоне критического состояния. Только тогда срочнику установили правильный диагноз, положили в реанимацию и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Из дыхательных органов Юрьева откачали три литра жидкости, однако это не помогло: в 6:45 2 февраля он скончался. 

Оксана, опасаясь за то, что причины гибели ее сына могут скрыть, а возможные виновные избегут наказания, обратилась в СМИ. Вскоре после публикации возбудили уголовное дело по ч.2. ст. 293 УК РФ – «халатность, повлекшая по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека». Но 16 сентября дело закрыли в связи с отсутствием события преступления. Материалы направили в региональную прокуратуру, которая согласилась с выводами следствия. 

Их сформулировали после двух судебно-медицинских экспертиз (СМЭ), проведенных в областном бюро СМЭ в подведомственном региональному минздраву, а также в центральном филиале судебно-экспертного центра Следственного комитета. 

В заключении говорится: причинно-следственной связи между смертью Вячеслава Юрьева и ненадлежащей работой медперсонала нет. При этом факт «недостатков» в работе врачей эксперты признают. 

В их числе указали то, что при первом поступлении срочника в госпиталь, у него не взяли необходимые анализы и не провели нужные процедуры обследования. Когда состояние молодого человека стало резко ухудшаться, врачи не приняли мер к своевременному оказанию помощи. 

Артериальное давление у Вячеслава падало до 80/40, а сатурация (насыщенность кислородом гемоглобина в крови) снижалась до 90%. Все это – показатели, требующие особого порядка действий. Врачи их не совершили. Кроме того, медики промедлили с эвакуацией военнослужащего их Острогожска в Воронеж. Она заняла более трех часов. В это время у Юрьева уже был септический шок из-за серьезного поражения легких. 

Обнаружили и нарушения при ведении истории болезни юноши. Но, как заключили эксперты – даже если бы врачи сделали свою работу идеально – спасти военнослужащего вряд ли бы удалось. «Точка невозврата» якобы уже наступила 1 февраля. 

При этом невролог в госпитале, которая обследовала Юрьева еще до 1 числа, рассказала, что не увидела очаги поражения легких на снимках, так как уделяла основное внимание состоянию костных структур пациента. 

А заведующая терапевтическим отделением поликлиники в Острогожске заявил на допросе, что не имеет должной квалификации для анализа рентгеновских снимков. Рентгенолог, который мог бы это сделать, в тот момент находился на больничном. Однако и к другим специалистам, которые могли бы увидеть настоящее заболевание Вячеслава, эти снимки не дошли. 

То есть в работе медиков и правда выявили массу нарушений. И их совершили до «точки невозврата». Но эксперты все равно заявляют, что врачи к смерти Вячеслава Юрьева непричастны. 

В разговоре с нашей редакцией Оксана Богачева обратилась к судмедэкспертам и правоохранителям: 

«Я потеряла единственного сына. Я потеряла самое дорогое, что у меня есть в жизни. Было. 

У меня складывается такое впечатление, что идет какое-то забивание шаров. Один врач делает флюорографию, но тут же одновременно сообщает о том, что не имеет сертификата соответствия описывать. Второй врач, видя, в каком тяжелом состоянии поступает ребенок, спрашивает, «Славик, почему ты так тяжело дышишь?». 

Почему-то у врача не возникает вопрос. Может быть, сделать флюорографию или запросить в соседнем помещении, была ли сделана она или нет? Врачи в приемном отделении таким же образом поступают. 

Вы знаете, у меня вопрос к нашим уважаемым экспертам и сотрудникам органов власти. Подскажите, пожалуйста, а если бы, не дай бог, вы оказались в моей ситуации, вы бы довольны были результатами следствия и проведенной работой?» 

Сейчас материалы закрытого уголовного дела находятся в столице, у следователей по Московскому военному округу. Возобновят ли по нему работу в будущем, неизвестно.