31 мая 2023 года один из районных судов Воронежской области вынес обвинительный приговор в отношении 68-летнего Павла Викторовича (имя изменено – прим.ред.). Пенсионера признали виновным по пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ, а именно – в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста. Его приговорили к шести годам лишения свободы. Уже три года пожилой мужчина, инвалид второй группы по зрению отбывает наказание в колонии строгого режима за преступление, которое, по утверждению его адвоката Анатолия Максимовича Бояркина, он не совершал.
Защитник осужденного поделился с изданием 36ON подробностями этой истории, своим мнением о ходе расследования и безрезультативных попытках обратить внимание Верховного Суда РФ на данное дело.
Основные события этой истории развивались в 2021 году. Именно тогда девятилетняя Аня (имя изменено – прим.ред.) рассказала бабушке о том, что с ней якобы произошло год назад. И тут все закрутилось – задержание, разбирательства, допросы, уголовное дело – все то, что сопровождает преступления против несовершеннолетних.
– Расскажите о героях этой истории.
– В маленьком воронежском селе вместе с семьей жил Павел Викторович 1955 года рождения. Всю жизнь трудился на рабочих профессиях, делал все своими руками – был и каменщиком, и строителем, его жена – директор небольшой школы, их сын – учитель. К своим годам здоровье Павла Викторовича начало подводить – спина болит, руки плохо держат, он – инвалид по зрению, практически ничего не видит, еле ходит. Внуков у пожилой пары не было, и для местных деток мужчина был «деда», который угощал их сладостями, показывал домашних животных.
Как часто бывает в деревне, все друг друга знают, ходят в гости. Вот и соседская девочка Аня, приезжавшая к бабушке на летние каникулы из соседнего региона, тоже забегала к «деду» в дом напротив. Однако в последние годы, когда уже подросла и пошла в школу, поменяла интересы и перестала заходить к соседям.
– При каких обстоятельствах возбудили уголовное дело?
– Летом 2021 года, когда девятилетняя Аня в очередной раз гостила в воронежском селе, она рассказала бабушке тайну – год назад, когда ей было восемь лет, соседский «деда» сделал с ней плохое – якобы он позвал к себе домой и на втором этаже всю обцеловал. Отмечу, насколько достоверны эти слова, сказать сложно, потому что бабушка не так давно до этого проходила курс реабилитации от вредной привычки. После услышанного женщина пошла к соседям, но там никого не застала и позвонила в полицию. Правоохранители сработали оперативно, пенсионера задержали в обед и доставили в отдел полиции райцентра. Дело не возбудили, заявления еще нет, а пожилого мужчину уже задержали. До 24 часов его водили по кабинетам и требовали рассказать, что он сделал с девочкой. Тот отрицал, что что-то делал, он относился к ней как к внучке, тем более он был знаком с ее родным дедушкой, который умер. Более того, он заявил, что она в последний раз забегала к ним во двор еще до того, как пошла в школу, то есть два года назад.
Официально задержали Павла Викторовича только ночью, по звонку бабушки в Воронежскую область приехали родители Ани, написали заявление со слов дочери. Было возбуждено уголовное дело. Тогда нам удалось обжаловать арест, и Павла Викторовича суд отпустил под домашний арест, поскольку с доказательствами вины у следствия было все очень плохо.
– Какие вопросы к доказательствам у вас возникли?
– Доказательств не было. Все основывалось на словах девочки, якобы год назад этот человек к ней приставал. Но факты не складывались в достоверную картину.
Сначала Аня говорила, что «деда» привел ее вечером в дом посмотреть телевизор, поднялся с ней на второй этаж и там целовал, обнимал и якобы подкидывал на руках, когда лежал на кровати. Но он физически не мог подбрасывать ее на руках, он хоть и крупный мужчина, но сил у него в связи с возрастом нет. Девочка описывала обстановку в комнате, где якобы это все происходило, но она не совпадала с реальной обстановкой в квартире. Например, узкую кровать и предметы мебели, которые упоминала школьница, семья убрала еще в 2009 году, когда девочка еще даже не родилась. Предполагаю, что информацией об обстановке с ней поделилась бабушка, которая по-соседски бывала в доме Павла Викторовича.
На следующий день уже со следователем и мамой Аня выехала на место в дом соседа, она «забыла» про второй этаж и указала на то, что все происходило на первом. Но никто не обратил внимание на эти противоречия.
Любое уголовное расследование начинается с установления фактов: где, когда и при каких обстоятельствах случилось преступление. В деле Павла Викторовича не смогли даже определить дату. Аня назвала 5 августа 2020 года, но по ходатайству защиты была проведена детализация телефонных звонков, оказалось, что в этот день девочки не было в воронежском селе, она уже была дома в другой области. И уехала она в середине июля. Однако следователь не прекратил дело по опровергнутой дате, как этого требует статья 175 УПК РФ, и просто поменял дату. В итоге в обвинительном заключении появилась размытая формулировка «в период с 6 июня по 12 июля».
Конкретизировать новую дату «помогло» воспоминание Ани, что по телевизору в тот вечер шел мультфильм про Смешариков (6+) на телеканале «Карусель». Так была названа новая дата «преступления» – 22 июня.
Только вот несостыковка – весь тот вечер жена Павла Викторовича находилась дома, работала за компьютером, это подтверждают переписки с коллегами, банковские переводы, написанные отчеты. Как женщина могла не заметить ребенка, а ребенок ее – непонятно. Но суд и на это не обратил внимание.
Мама рассказывала, что девочка знала, кто такие педофилы, что встречается ненормальное влечение взрослых к детям, интересовалась интернет-программами на подобные темы. В их семье обсуждались, что люди могут вести подобный аморальный образ жизни. Тем не менее, когда якобы с самой девочкой произошло что-то подобное, она не поделилась с близким сразу. Следователи изъяли телефон Ани, но не нашли ничего противоестественного для девятилетней девочки. Только вот в отчете экспертизы фигурировал смартфон совершенно другой модели, не той, которой пользовалась школьница. Защите, которая указала на эту неточность, ответили: «Ошиблись, не берите в голову».
Вторым вещественным доказательством стал детский комбинезон розового цвета, в котором Аня якобы была в тот вечер. При его осмотре следователь сделала собственноручный вывод: «учитывая длину шорт, не исключается возможность отодвинуть их по внутреннему шву и обеспечить доступ к половым органам». Но это не описание внешнего вида предмета. Это - умозаключение, требующее специальных познаний или проведения следственного эксперимента. Следователь не имеет права ставить опыты на вещественных доказательствах в одиночку в кабинете и «восполнять доказательства» собственными опытными суждениями. Однако этот вывод был включен в обвинение в качестве доказательства вины и признан судом.
Я слушал аудио показания девочки, она практически не говорила, в основном – «да» и «нет». А, читая протокол допросов Ани, поражаешься тому, какие девятилетняя девочка использует формулировки: «у меня произошел ступор», «на меня нахлынули эмоции», «комбинезон из тканевого материала». Это лексика взрослого человека, а не ребенка. И, как оказалось позднее, следователь, проводившая допросы, как она сама выразилась, «излишне адаптировала показания под взрослую речь». То есть она не записывала речь девочки дословно, как того требует закон, а пересказывала их своими словами, добавляя термины и обороты, которые Аня никогда не произносила. Если же следователь «переводит» показания на свой язык, такие показания теряют силу, но этого снова никто не замечает – ни прокурор, утвердивший обвинительное заключение, ни судья при вынесении приговора.
Все свидетели, дававшие показания против Павла Викторовича, были родственниками Ани – близкие и дальние. И все они рассказывали, что девочка очень честная и не умеет врать. При этом конкретных свидетельств по делу они не давали, никто из них не видел, как она заходила в тот вечер во двор и в дом к «деду». Но нашелся один свидетель – это малознакомая Ане старшая девочка, которой новая подруга якобы рассказала свой «секретик». Однако, по нашим данным, семьи этой девочки в то лето не было в селе. После взрыва бытового газа в их доме шел ремонт, и они жили в другом месте. Как появились ее показания? Есть свидетель, который видел, что бабушка Ани приходила к маме этой девочки.
Односельчане Павла Викторовича не верят в его виновность. И даже составили коллективное письмо в его поддержку.
И еще один важный момент – в судебном заседании потерпевшая поясняла, что последний раз общалась с подсудимым еще до того, как пойти в школу, то есть два года назад. Однако это пояснение осталось за рамками оценки доказательств вины осужденного.
– В суде на эти моменты не обратили внимание?
– 31 мая 2023 года районный суд признал Павла Викторовича виновным и приговорил к шести годам лишения свободы в колонии строгого режима. Сейчас он отбывает наказание, и все это время защита обжалует приговор во всех инстанциях: в апелляции, в кассации, в Верховном Суде. Ответ всегда один: «нарушений не найдено, приговор законен». Но я еще раз хочу перечислить то, что суд называет законным: уголовное дело возбудилось по одной дате, а расследование шло по другой, в материалах дела два обвинения, с изложением разных дат совершенного, что уже само по себе является основанием отмены состоявшегося решения, вещественное доказательство – телефон – принадлежит неизвестному владельцу, следователь переписал показания ребенка, исказив их смысл, алиби, подтвержденное документами, которое попросту проигнорировали, свидетелей, фактически отсутствующих на месте событий.
Павел Викторович находится за решеткой не потому, что он виновен, а потому что судебная система оказалась неспособной заметить и исправить очевидные ошибки следствия. Мы неоднократно просили вышестоящие судебные инстанции (вплоть до Верховного Суда РФ) изучить материалы дела, дать оценку доводам защиты не по приговору, а именно по материалам дела. Но нам отказывают, принимая недопустимые по закону доказательства за достоверные. Интересы несовершеннолетних должны быть защищены, если они нарушены на самом деле. Я считаю, что в данном случае событие преступления не доказано, но Павел Викторович отбывает наказание.
