30 июня в ЦКИ «Матрешка» Ольга Салковская, Марина Тягунова и Мила Бобровская, художницы выставки «Траектории времени», а также Ольга Белоглазова и Юлия Горшкова, авторки перформанса «Память рукоделия», рассказали о своем творческом опыте и поделились открытиями, совершенными в ходе участия в челябинской лаборатории «Тропы».
Ольга Салковская и водоросли
Ольга создает работы о состоянии современного человека. Ее интересует, как прошлое продолжает проявляться в настоящем, формируя способы восприятия и переживания реальности.
- Я использую как объекты для живописи старые кирпичи, отвалившиеся от руин усадьбы 19 в. Мне близки темы памяти и времени, хотя я не соприкасалась с народной культурой до лаборатории.
В рамках «Троп» мы ходили в музеи, много обсуждали тему народной культуры. На одной из таких встреч мне рассказали про дивногорские водоросли. Они валяются на суше, оставшись с тех времен, когда Дивногорье покрывало море. Я решила делать работу про водоросли. Они по-научному называются Stratonostoc commune, то есть, Стратоносток обыкновенный. В сухом состоянии они выглядят как листочки, но стоит их поместить в воду, как они оживают, раскрываются и восстанавливают все процессы. Что если проследить понятие «время» с точки зрения других организмов? Человеческий вид существует на Земле, по разным оценкам, 240-300 тыс. лет. А этот вид водорослей синезеленых живет 600 млн лет. В анабиоз они могут впадать на десятки лет, самый продолжительный известный случай – 87 лет. Получается масштаб человеческой жизни.
Я собрала водоросли, начала наблюдать за ними. Я думала сделать краску из них, использовать как материал. Но мы прожили вместе три месяца, и я поняла, что не могу их вот так уничтожить. Они же живые организмы. Начался процесс поиска формы. Например, была идея, которая не реализовалась на выставке: я хотела предложить зрителям писать письма водорослям. Потом я от лица водорослей писала бы ответы. Это подняло бы тему нарушения и изменения процесса коммуникации.
Я вела дневник, в котором описывала свои исследования. На одном из созвонов с кураторами мы решили сделать из него зин, который в итоге стал частью выставки. Вместо уничтожения водорослей я захотела показать их движение, трансформацию. Лучшей формой для этого мне показалось зацикленное видео. С оператором «Матрешки» мы снимали, как водоросли раскрываются в воде в белом тазе.
Кроме аспекта времени, мне была важна тема анабиоза. Я вижу в этом пересечение с психологическим состоянием человека в условиях сильного стресса. Реакция «замри», когда человек не может ни бить, ни бежать, а впадает в ступор.
Сейчас я хочу отвезти эти водоросли в свой сад, чтобы они жили в природной среде. Заодно узнаю, приживутся они в Липецкой области или нет.
Генеалогия и прядение
Мария Тягунова совмещает в работах фотографию городской среды, каллиграфию, вязание, шитье и живопись. В большинстве проектов исследует тему конкретного места, его изменений в контексте временных вех и мифов.
- Я не была на практической части лаборатории: не общалась с кураторами и художниками, не ходила в музеи. Когда мне предложили участвовать, у меня уже были две темы, с которыми можно было поработать.
Первая из них: прялки. Их я уже давно изучаю, в основном те, которые хорошо известны: прялки русского севера. Мне очень интересна прялка как предмет женского труда. Оказалось, что в Воронеже тема прялок довольно забытая. Я пошла в краеведческий музей, а сотрудники сказали мне: «У нас прялок нет». Как это возможно? Как-то же чесали шерсть и лен, пряли. Меня поразил их ответ: «У нас их не из чего было делать». Это при том, что у нас строили флот! Конечно, у нас были прялки. Начиная с 17 в., появились колесные прялки. Многие их наверняка видели. Были чесала, рогулины. Их не сохраняли, ведь это были просто палки.
Вторая тема: генеалогия. Я не особенно занимаюсь своими корнями, но я знаю от своей бабушки, Александры Павловны, с детства, что происхожу от дворян. Такая вот дворянская девочка, которой «надо знать, с кем она общается». Моя прапрабабушка, Софья Николаевна Андреевна, в замужестве Протопопова - урожденная дворянка. Протопоповы были статскими советниками и получили титул после войны 1812 г. Любопытная семья. Жизнь Софьи Николаевны связана с потерями. У нее было шестеро детей. Александр, ее сын, был расстрелян, Дмитрий уехал в Европу. Моя прабабушка осталась в России. Еще одна дочь погибла в Первой мировой войне, она была сестрой милосердия. А другая уехала в Аргентину.
Эта история мне не давала покоя. Во-первых, она не единичная. У многих забирали земли, убивали родных, осуждали. Часто слышишь, что были вынуждены сжечь мельницу, или выдать замуж дочерей так, чтобы снять груз дворянского рода. Гораздо реже, кстати, я слышала что-нибудь вроде «а вот мой дед как раз всех раскулачивал». Мою прабабушку выдали замуж за мещанина, чтобы она перестала быть дворянкой. Он был вдвое старше нее на момент женитьбы. А все для того, чтобы она не умерла от голода.
Эти истории я рассказала кураторам, мы несколько раз созванивались, чтобы определить тему. Тема прялок как раз пошла в работу. Через нее мне хотелось показать то, что утрачено, забыто, нарочно выдвинуто из истории. В основном, конечно, моя «Пряха» про обесценивание женского труда. Я придумала объект, состоящий из двух основ, соединенных красной нитью, а в центре – фотография моей бабушки. Она как пряха, человек, передавший кровь, выживший и сумевший сохранить свою дочь. Еще хотелось в проект внести каллиграфию. Я работаю в основном с западноевропейской, классической, каллиграфией. Но эта особенная, нечитаемая, с ней я работаю гораздо меньше. Текст здесь теряет смысл, а на первый план выходит графика. Когда я написала на основе этот нечитаемый текст, я поняла, что прялка начала кричать. Это крик истории рода, всех семей, которые были утрачены. Сейчас мы можем говорить про свои корни, а если бы моя бабушка в 54-м году сказала про свои дворянские корни, то ее, как минимум, уволили бы из техникума.
От каллиграфии пришлось отказаться, но она осталась на основе, обращенная к стене. Нам некогда было вырезать вторую основу, так что я просто перевернула эту.
Кстати, красная нить здесь непрерывна, она ни разу не разрезана. Это, по-моему, тоже очень символично, потому что история от бабушки ко мне не прерывается через пять поколений.
Куда течет река Милы Бобровской?
Мила работает с графикой, печатными техниками, керамикой и бумагой. На выставке она представила две работы: «Куда течет эта река» и «Открытый балкон».
- Одна из моих старых работ оказалась связана с этой выставкой. Это видео, на котором я последовательно раскрываю открытку, таким образом, на ней сменяются времена года. Эта работа о круговороте времени, о том, что наше прошлое когда-то было чьим-то будущим. Время относительно, его восприятие зависит от того, в какой точке ты находишься. Когда я размышляла над вопросом об истоках, эта тема оказалась важна для меня.
Больше всего я думала над работой «Куда течет эта река». Слоганом Форума креативных индустрий, в рамках которого и проходила лаборатория была фраза «Вдохновение в истоках». В истоках чего? Наверное, культуры, ремесел. Мы обращаемся к народным традициям Воронежа. Но зачем? Если бы мне нужно было сделать выставку про воронежскую идентичность, я бы прошла по городу, посмотрела на него сейчас. Мне не очевидно, что надо обращаться к традициям, а не к современной культуре. Обращение к народным традициям помогает найти идентичность, некую общность. Помогает ли это развить культуру? Может да, а может и нет. По-моему, идентичность не является постоянной, в Воронеже она не едина. Можно соотносить себя с разными этносами и сообществами. Идентичность может меняться со временем или под давлением обстоятельств. Так у меня возникла мысль о течении. Исток – это про реку, про движение. Что вызывает развитие культуры, а что – спад? Я хотела выразить этот диссонанс между необходимостью обращаться к истокам и желанием посмотреть, куда течет эта река.
Полукруг в работе нашелся случайно, во время выставления света. А в какой-то момент «река» и вовсе отклеилась. У меня было желание так ее и оставить, но она была липкой.
Идея «Открытого балкона» сложилась сама по себе. Наверное, это связано с ностальгией. И с мыслью о том, что наше недавнее прошлое тоже станет когда-то чьим-то истоком. На видео - Юго-западный район, тополя на ветру, потому что я когда-то жила с таким видом с балкона. ЮЗ так мало меняется, на самом деле. Открытых балконов становится больше, чем в моем детстве, но все еще мало.
Рукоделие Ольги Белоглазовой и Юлии Горшковой
Ольга и Юлия, также известные как Творческое объединение «Тренога», представили на выставке свой перформанс – «Память рукоделия».
- Эту работу мы начали делать еще осенью, не зная о том, что представим ее на выставке. Тема рук и памяти напрашивалась по многим причинам.
После посещения первой выставки, мы поняли, что есть много созвучий между тем, что было представлено там, и тем, что делаем мы. Тогда же мы узнаем о запуске лаборатории. Мы не смогли стать ее частью, но зато смогли стать частью выставки. Это замечательная возможность прозвучать вместе с теми, кто так же погружался в эту тему. Изначально мы не отталкивались от ремесел. Привязка была к нашим рукам. Каждый раз в зале мы предлагали друг другу разные идеи и практики, находили повторяющиеся паттерны, следили за их развитием. Это тоже исследовательская работа. Ремесла проявились по ходу работы. Появился яркий образ нити, ее ощущение в руках. Узнав, как создается нить, мы взяли новые движения. Мы изучали их глубже, чтобы понять их историю. Родилось новое движение, в котором ты как бы стремишься вверх, но в тоже время тебя тянут вниз. Скручиваешься, как нить. Но скручивание может быть разным: где-то ты скручиваешь человека, манипулируешь им, а где-то – помогаешь ему двигаться. В нашей работе смыслы находятся во время движения. Зритель должен не просто увидеть нарратив, но отразиться среди этих структур и почувствовать, что это для него.
Музыка, которую мы использовали, напомнила вой сирены. Это тоже принесло дополнительные смыслы: перформанс приобрел некое ощущение тревоги и неизбежности, а настоящее соединилось с прошлым: эта музыкальная тема накладывалась на наше движение, изображающее ткацкий станок. Это единственная часть, которая звучит как рефрен. Это история про рвущееся полотно, которое снова восстанавливают. А для кого-то из зрителей эта история была про ритм жизни.
Последняя часть перформанса была вдохновлена нашей родовой историей. Дедушка Николай валял валенки. В течение своей жизни мы периодически возвращаемся к этой истории. Мы смотрели видео о домашнем производстве валенок, брали эти движения в свой танец. Скорость и интенсивность трудовых паттернов нарастала, и всякий раз концовки этой части были разные: от ощущения истощения до безудержного веселья или безумства.
История Маши Тягуновой тоже оказала влияние. После ее рассказа о своей прапрабабушке появилось движение объятий, в которых сначала появляется второй человек, а потом исчезает.
Взаимодействие со зрителем возникло случайно: на последней репетиции оказалось, что у нас еще остается музыка. Мы решили подойти к зрителям, взять их ладони в свои. Это было особенное, трепетное переживание. Кто-то отходил, кто-то тянул руки. Не так просто доверить свои руки другому человеку и оказаться в молчаливой паузе.
Выставка «Траектории времени» - результат творческой лаборатории «Тропы», зародившейся в Челябинске. Целью проекта было исследование наследия и культуры своей малой родины. Художники изучали традиционные ремесла и использовали их в своих работах. «Тропы» разошлись в разные города, породив множество выставок. В Воронеже художники не работали с мастерами, но провели исследовательскую работу совместно с челябинскими кураторами. Ее результат отразился в «Траекториях времени». Выставка продлится до 12 июля в ЦКИ «Матрешка». Вход свободный.
Автор: Софья Иванкина
6+
