Одним из самых ярких событий «академической» программы III-го Платоновского фестиваля искусств стало выступление виртуоза виолончели Миши Майского. Маэстро вместе с воронежским академическим симфоническим оркестром отыграл тему Макса Бруха «Молитва «Кол Нидрей»» и концерт Дворжака Си-минор. Незадолго до концерта Миша рассказал журналистам несколько историй о своих учителях, музыке и любви всей своей жизни.
Его настоящее имя - Михаил Бугуславский. Это самая экстравагантная фигура виолончельного олимпа - он нисколько не похож на концертирующего музыканта - одевается в совершенно нетривиальные дизайнерские одежды и подчеркнуто по-цыгански держится на публике.
«В музыке я не умею притворяться»
Мастер большого струнно-смычкового инструмента с непринужденной легкостью в собственном репертуаре сочетает произведения классических композиторов и мелодии современных авторов. С его творчеством знакомы все критики, ценители и просто любители живой инструментальной музыки по всему миру. Его судьба - увлекательный мюзикл о несломленном духе узника Бутырки, учившегося у великих мастеров Пятигорского и Ростроповича.
- В музыке я не умею притворяться, поэтому играю только то, что искренне люблю. Искренность исполнителя очень важна. Поклонники классической музыки - очень тонкие натуры, которые чувствуют фальшь и видят, когда исполнитель открывает им свою душу. И я играю от сердца, исполняя только ту музыку, в которую искренне влюблен.
«В восемь лет я бросил курить…»
Миша родился в Риге, рос и учился в Москве, живет в Израиле, а концерты дает по всему миру. Несмотря на тяжелый путь к вершине мирового музыкального признания, о приключениях своей молодости и жизненных передрягах Миша рассказывает с непринужденной улыбкой. У него пятеро детей, младшей дочери еще нет трех месяцев.
- Когда мне было восемь лет, я принял два важных решения. Во-первых, я бросил курить, хотя начал в пять с половиной. Во-вторых, понял, что хочу играть на виолончели. Мои старшие брат и сестра уже учились в музыкальной школе, и мама сказала: «Все, хватит! Я хочу, чтоб хотя бы один ребенок был нормальный». Я был настолько живой, что не мог больше пяти секунд усидеть на месте - родители не знали, что со мной делать, и меня начали водить к психологу. Еще у меня были проблемы с произношением, и меня хотели отдать логопеду, чтобы это исправить, но я случайно по радио услышал интервью Ростроповича и сказал «ни за что!»
Старик Леопольдыч
О своем ученичестве у Мстислава Ростроповича Майский вспоминает с уважением и улыбкой:
- У нас с Ростроповичем даже отчество одинаковое - Леопольдович, в России это имя встречается очень редко. Когда я ему об этом сказал, еще до того как стать его студентом, он сильно удивился и попросил показать паспорт. А после даже стал меня звать «Старик Леопольдыч». Четыре года я у него официально занимался, хотя на самом деле дольше. Но консерваторию мне закончить не дали. Советская власть отправила меня в Бутырскую тюрьму, где получал уже среднее образование и полтора года ежедневно грузил цемент лопатой в грузовики, по восемь машин, то есть десять тонн каждый день. После два месяца я провел в психбольнице, а потом начал заниматься йогой. Диплом мне так и не достался. До него мне не хватало двух экзаменов. Поэтому я получил справку о том, что в Московской консерватории послушал четыре курса из возможных пяти и сдал 61 из 63 экзамена. Не сдал только «специальность», «виолончель» и «научный коммунизм».
При этом Мстислава Ростроповича знаменитый виолончелист считает своим вторым отцом и духовным наставником:
- Все знают, что он был одним из величайших музыкантов. Но я убежден, что он был еще более великим педагогом. Одного инструмента для воплощения его таланта было недостаточно, отчасти поэтому он и начал дирижировать. Все что он преподавал, невозможно было запомнить, но никто за ним звук не записывал. Поэтому после денежной премии за игру Чайковского (а это было рублей 800), вместо того чтобы купить костюм и туфли, которые обычно одалживал для игры на концертах, я в комиссионном магазине на Красной Пресне в Москве купил магнитофон «Sony» и начал на него записывать уроки Ростроповича. Недавно BBC выпустил замечательный фильм о нем, и там используются мои записи.
«Ростропович мне страшно завидовал…»
- Когда я вышел из тюрьмы и повстречал Ростроповича, он сказал, что страшно мне завидует, так как я отсидел в тюрьме и такое испытал. А потом он еще начал завидовать, что у меня есть сын. У него же две замечательные дочки, но он всегда хотел иметь наследника: «У тебя сы-ын?!» Но когда увидел мальчика со скрипочкой, то возмутился: «Что такое?! Сын должен играть на виолончели!» И из-за этого он очень сильно злился. Но потом у меня родилось еще двое маленьких сыновей…
Вторым наставником Миши был Григорий Пятигорский.
- Всегда говорю, что я самый счастливый виолончелист в мире, потому что мне удалось учиться и у двух великих мастеров! Они были очень разными, но у них было нечто общее в их отношении к музыке и преподаванию. Ростропович посоветовал мне учиться e Пятигорского. Я послушал его совета. Четыре месяца, которые провел с Пятигорским, были лучшими четырьмя месяцами в моей жизни! При этом я не хочу сказать, что Пятигорский лучший педагог, чем Ростропович. Это также нелепо, как говорить, что Моцарт - лучший композитор, чем Бах.
Выразительность музыки
Главными уроками, полученными Ростроповича и Пятигорского Майский не приемы игры на виолончели. Но именно то, что каждый инструмент - это только средство, помогающее музыкантам достичь главной цели - выразительной музыки. И по этому поводу маэстро сожалеет, что большинство современных молодых музыкантов слишком много сил тратят на оттачивание техники игры, стремясь показать, как хорошо они умеют играть, забывая при этом что инструмент - это только инструмент…
Любовь всей жизни
Виолончель Миши Майского родилась в Венеции в 1720 году в руках знаменитого итальянского мастера Доменико Монтаньяно.
- Мне безумно повезло найти эту роскошную даму. 29 ноября будет 40 лет, как мы друг в друга влюбились, и наша любовь жива по сей день. Мы с ней каждый год празднуем эту дату. И я надеюсь, что у нас с ней еще 40 лет впереди. На самом деле, это она меня нашла... Ее предыдущим хозяином был 94-летний виолончелист-любитель, который жил в Нью-Йорке. Он ее очень сильно любил, но был частично парализован и старался хотя бы по пять минут в день играть на ней. Он говорил, что не хочет, чтобы на ней играли масштабные концерты, поэтому не хотел продавать ее ни дилерам, ни оркестровым музыкантам. И так получилось, что после моего дебюта в Карнеги-Холл его племянник познакомил меня с ним и с тех пор я играю на этом инструменте.
ТЕКСТ и ФОТО: Кирилл Нестеров
