Издание 36on продолжает серию интервью с участниками боевых действий на Донбассе. Сегодня мы поговорим с добровольцем из Воронежа, который служит в Народной милиции ЛНР с 2019 года. Сейчас он находится в госпитале в Алчевске, где лечится от многочисленных осколочных ранений, полученных месяц назад, и ждёт транспортировки в Воронеж или Москву для сложной операции.
Марку Попову 27 лет, в Воронеже он где только не трудился: и плиточником, и складским рабочим, и оператором колл-центра. Ездил на заработки в Москву и Питер. А потом отправился на Донбасс.
В.С.: Что побудило тебя поехать в ЛНР?
М.П.: С детства мечтал стать военным, изучал оружие. Очень хотел попасть именно в горячую точку. Но в российскую армию меня не взяли по состоянию здоровья. Когда мама умерла — это мне развязало руки. Решил всё бросить и сюда поехать в определённый момент.
С 2019 года стоял на позициях, на блокпостах, охранял территории, по сути, был пограничником. Отправляли на 2 месяца на позиции. Потом возвращались, 4 дня отдыха — и дальше выполняли обязанности в караулах и нарядах. Да как в обычной армии.
В.С.: Как встретил начало СВО?
М.П.: Стояли на полигоне, готовили машины, я был тогда ещё механиком-водителем БМП-1. Потом вывезли нас на передовую, на Зимогорье, я там стоял «на глазах». И тут в 4 утра команда — прогревать машины. Я машину прогрел, проверил масло, солярку, антифриз. Потом команда выдвигаться, погружать боеприпасы. И когда начали выдвигаться, уже вовсю работали «Грады». Честно говоря — страшновато стало, не ожидал такого, непонятно было, что происходит. Понимали, что что-то серьезное начнётся скоро, но такие масштабы работы РСЗО сразу… Небо всё в огне, вспышки постоянные.
Около Степного прилёт рядом с моей БМП, её влево повело, а у меня руки трясутся. Но с управлением справился, уже пришёл в себя — и страха как такового уже не было, было, скорее, волнение. А потом машина заглохла, в пробку попал, как раз в огромной колонне стоял. Вот так СВО начиналась для меня. А так общее настроение было такое: за 8 лет все настолько обозлены были на Украину, что просто рвались вперёд.
В.С.: А потом решил и оружие в руки взять. Расскажи, как воевал.
М.П.: Машина сломалась, сел в другую, добрался до Трёхизбенки. Оттуда в ремроту, БМП починил. Но гнать её уже не стал дальше, ушёл в пехоту — на ПКМ (модернизированный пулемёт Калашникова — прим.ред.). Потом попал на Желобок. Там захватили одну за другой три позиции, потом 26-й блокпост взяли с боем, закрепились там — и по нам начали работать миномёты. Там получил первую контузию, когда работал с пулемётной точки. Почти сутки работал по знаменитому 29-му блокпосту (у п.г.т. Новотошковский), там наша бригада атаковала. И меня там сбросило с пулемётной точки разрывом рядом. До вечера «без мысли» проходил.
А на следующий день уже наступление на 29-й блокпост было. Там самый сложный мой бой был, пожалуй. Противника ты не видишь, находишься в окопах. Стреляешь чисто у себя над головой — на моральное подавление противника. Артиллерия помогает как следует. Но иногда и не поймёшь, какая когда стреляет — наша или укроповская. Там друга потерял хорошего, когда начали их с фланга обходить. Два дня потом «бодался», чтобы его вытащили — уже мёртвого. Свою пулемётную точку копал под обстрелом: раз — фонтанчик земли, два… Говорю: «Всё, здесь больше копать не буду». Поменял точку. И так далее. Очень тяжёлый бой был, сутки после него пил… Потом ещё две позиции у укропов отжали. А потом уже непосредственно штурм самой Новотошковки был.
В.С.: О нём, пожалуйста, подробнее. И как ранения получил?
М.П.: Начали часа в 4, сели на БМП, выдвинулись, подъехали к 29-му, постояли, пока танки отработают. Потом пошли вперёд. Первым заходил танк, он сгорел потом. Затем следующими тремя БМП мы заходили. Повыпрыгивали, поспешивались с «бэмок», начали рассредоточиваться. Рассредоточились, подавили первые огневые точки в ближайшей двухэтажке, продвинулись дальше — на пятиэтажку. И так дальше. Продвинулись до школы, я как раз закрепился в крайнем подъезде, ждём дальнейшего приказа. Тут как раз подъезжает БМП — пошумела, погудела. Нам сказали, её прикрывать. Только выхожу — и словил прилёт. Каска на глаза, руку не видно, ногу не видно — думал вообще оторвало. Тут пацаны подбежали, начали оказывать первую помощь. Промидол вкололи, затащили в подъезд, я там ещё сигарету просил, на всех ругался.
Отключился, очнулся уже в реанимации. Потом хирургическое отделение, травматология. Боль постоянная, боль до сих пор покоя не даёт, сна нормального нет. Нога ниже колена не чувствуется, нормально даже прогуляться не могу. В левой ноге почти сквозное ранение, отверстие с пятирублёвую монету было… Куча осколков, сейчас, в принципе, это отверстие уже заросло. На правой руке тоже два осколка, с двухрублёвую монету была рана, сейчас зажило, рука полностью функционирует. А вот левая рука — у меня там сустав перебит, куча осколков. Оперировать надо, иначе хана руке.
В.С.: По прогнозам после операции сколько восстановление займёт?
М.П.: Год как минимум. Если всё успешно пройдёт. Жду, чтобы меня в Воронеж вывезли. А операцию в Москве делать, видимо. Ну, где сделают. Спасибо волонтёрам, которые помогают. Надеемся на лучшее. Но что точно дальше ждёт, один Бог знает, я некомпетентен отвечать на такой вопрос. Во время боевых действий вообще ты не можешь ведь знать, что с тобой будет дальше — выживешь или погибнешь, и как дальше судьба сложится. Ну, жду награждения за 29-й блокпост, за который получил звание младшего сержанта.
В.С.: Как оцениваешь противника?
М.П.: Противник 8 лет времени зря не терял. Не просто готовился, а постоянно тренировался в стрельбе по нам, пристреливался, а нашим и отвечать-то нельзя было. Ну и окапывались, конечно. 29-й блокпост в бетоне весь, сколько по нему и «Солнцепёки» работали, и «Грады» — а там и особых повреждений не было. Не понравилось то, что они «лошков» оставляют, недалёких бойцов, необученных умирать, а серьёзные убегают. Это когда позицию теряют. На 29-м именно так и было. А так ребята, конечно, боевые, знают, как воевать. Было бы у них нормальное командование, всё бы для нас было гораздо сложнее.
В.С.: Что можешь сказать о боевом духе сейчас в Народной милиции ЛНР?
М.П.: Он высокий. «Немцев» гоним, в плен они сдаются. Уже хорошо территории освобождаем. Сейчас взаимосвязь между нами и российскими бойцами хорошая. Хотя в начале СВО некоторые проблемы были в координации действий, между различными родами войск. В конечной победе не сомневаюсь абсолютно. Скоро мы свою работу выполним — и враг будет разбит.
В.С.: Что можешь посоветовать пацанам, которые соберутся воевать добровольцами на Донбасс?
М.П.: Из бытового — снарягу собирайте получше, побольше вещей, которые нужнее всего. Потому что точно никто не знает, что вы получите здесь, когда приедете. Хотя сейчас, конечно, с обеспечением всё гораздо лучше, чем в первые дни СВО. Значительно лучше. И всё-таки.
А главное — тем, кто хочет воевать добровольцем — собраться с духом и приехать помогать. Чтобы скорее одержать победу, закончить дело. Чтобы пацаны, которые погибли, погибли не зря.
В.С.: Спасибо за интересный и честный рассказ.
Фото - архив Марка Попова.
Беседовал Владимир Сапунов
Все публикации спецкоров 36on из ДНР и ЛНР можно найти здесь – Командировка специальных корреспондентов 36on в Донбасс
