Громкие уголовные дела всегда находятся в центре внимания общества, однако за каждым из них стоят месяцы кропотливой работы следователей: анализ материалов, допросы, экспертизы, поиск и закрепление доказательств.
О своей профессии, сложных расследованиях, резонансных делах и принципах работы в канун Дня сотрудника органов следствия Российской Федерации издание 36ON поговорило с исполняющим обязанности руководителя четвертого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Воронежской области подполковником юстиции Валентиной Викторовной Брежневой.
За 17 лет службы в СК Валентина Брежнева прошла путь от следователя городского отдела до руководителя подразделения, занимающегося расследованием особо важных дел, на ее счету десятки громких реализаций и успешных расследований.
– Расскажите о своем пути в Следственном комитете. В каких следственных отделах Вы работали?
– По окончании юридического факультета Воронежского государственного университета в 2009 году я поступила на службу в следственный отдел по Ленинскому району города Воронеж, а уже спустя 3 года состоялся перевод в следственное управление на должность следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел. Значительный опыт расследования преступлений против личности и общественной безопасности в дальнейшем пригодился и в отделе по расследованию преступлений против государственной власти и в сфере экономики. В настоящее время я исполняю обязанности руководителя четвертого отдела по расследованию особо важных дел, который занимается расследованием не только экономических преступлений, но и общеуголовных, в том числе - ятрогенных (совершены медицинскими работниками).
– Вы довольно кардинально сменили направление: сначала расследовали преступления против личности, а затем - коррупционные.
– Сотрудники, долгое время пребывая в одной должности, выгорают, поэтому так важно найти свой путь развития. Спустя годы успешного расследования преступлений против личности я поняла, что для совершенствования в профессии, для того, чтобы в будущем стать хорошим руководителем, мне необходимо углубленно познать и другие составы. Как известно, карьерный рост бывает не только вертикальный, но и горизонтальный, поэтому в определенный момент я решила сменить именно вектор направления и посвятила этому шесть лет упорной и кропотливой работы.
– А есть разница между расследованием преступлений против личности и коррупционными?
- Разница ощутимая, особенно на первоначальном этапе. В первом случае, получив сообщение, следователь осматривает место происшествия и при наличии достаточных данных, свидетельствующих о наличии признаков преступления, незамедлительно возбуждает уголовное дело по факту, назначает экспертизы, совместно с оперативниками раскрывает преступление, собирает доказательства и так далее.
А что касается коррупционных преступлений, то чаще всего изначально оперативные службы предоставляют результаты оперативно-розыскной деятельности - достаточно структурированный и наглядный объем документов, аудио- и видеоматериалов. Следователь анализирует всю полученную информацию, делает определенные выводы, проводит необходимые проверочные мероприятия и возбуждает уголовное дело уже в отношении конкретного лица, имея неотвратимые доказательства его причастности. Дальнейшая работа сводится к закреплению полученных доказательств, установлению иных эпизодов преступной деятельности.
Если при раскрытии убийства в ходе допросов в режиме “здесь и сейчас” необходимо применять весь арсенал тактических приемов, лавировать между страхами, сомнениями и предположениями допрашиваемых, уметь отделять их выводы и домыслы от истинных воспоминаний о событии, проникать в сознание и понимать, обманывают тебя или нет, задавая все новые и новые вопросы, то, выслушивая отрицание причастности к инкриминируемому деянию от коррупционера, его версию о том, что он с определенным человеком даже не знаком, я на момент нашей встречи, скорее всего, уже проанализировала десятки часов видео его взаимодействия с фигурантами, знаю, как на самом деле все происходило, какие диалоги между ними состоялись.
Часто привлекаемые к уголовной ответственности лица придерживаются позиции, что если они не были пойманы за руку непосредственно в момент получения или передачи незаконных денежных средств, или если прошло несколько месяцев и даже лет с указанного события, то как будто бы это все декриминализовалось, как будто ничего не было, а орган предварительного следствия не располагает никакими данными.
Поэтому и в обществе бытует такое мнение, что раз это было давно, значит, это не совсем правда или доказательств у следствия недостаточно.
Но на самом деле происходит следующее: если при обнаружении трупа с телесными повреждениями об этом тут же сообщат в правоохранительные органы, то о должностных преступлениях заявляют не всегда и не сразу. Вместе с тем оперативные службы получают огромный массив материалов и им необходимо время, чтобы это все отсмотреть, прослушать, систематизировать, представить следователю, которому также требуется время для анализа, проведения дополнительных проверочных мероприятий. Именно этим объясняется, что лица, совершающие экономические и коррупционные преступления, могут не сразу привлекаться к уголовной ответственности.
– В деле Бавыкина–Васьковой, судя по тому, что было более 100 судебных заседаний, имелся очень большой объем информации, с которым вы проделали колоссальную работу. Как долго шло расследование этого уголовного дела?
Для справки: В декабре 2024 года Коминтерновский районный суд Воронежа вынес приговор бывшему вице-мэру и Юрию Бавыкину и его экс-подчиненной Светлане Васьковой. Их признали виновными в мошенничестве. Кроме того, Бавыкина признали виновным в превышении должностных полномочий за использование муниципальных работников для ремонта своего домовладения.
Суд назначил Бавыкину 10 лет колонии строгого режима, штраф 1,5 млн рублей и запрет занимать государственные и муниципальные должности на 3 года. Васькова получила 5 лет колонии общего режима, штраф 300 тыс рублей и двухлетний запрет на работу в органах власти. Оба были взяты под стражу в зале суда.
– Объем уголовного дела при его направлении в суд составил 26 томов. Длительность расследования (15 месяцев) обусловлена, прежде всего, активным противодействием стороны защиты, заявлением более сотни дублирующих друг друга ходатайств о производстве тех или иных следственных действий, допросе лиц, которые, как выяснилось, не обладали никакой интересующей следствие информацией, затягиванием сроков ознакомления с материалами уголовного дела. Интересно, что чаще всего, именно когда сторона защиты максимально затягивает производство по делу, в средствах массовой информации она сообщает, что если бы у следствия были доказательства, то дело давно бы передали в суд. Аналогичная позиция была занята стороной защиты Бавыкина и в суде, чем объяснялась длительность рассмотрения уголовного дела при очевиднейших доказательствах и достаточной полноте собранных материалов.
- Сложно ли убеждать фигурантов сотрудничать со следствием?
– Все происходит в рамках закона: разъясняются нормы, позволяющие рассматривать те или иные обстоятельства в качестве смягчающих. Инициативное обращение в правоохранительные органы с заявлением о совершенном преступлении, активное способствование раскрытию и пресечению преступления в отдельных случаях рассматривается как основание для непривлечения к уголовной ответственности. Например, примечания к статьям 291, 291.1 УК РФ позволяют избежать уголовной ответственности взяткодателям и посредникам во взяточничестве, так как они изобличают взяткополучателя, а это, конечно, наиболее опасный элемент в обществе.
– Каково работать над делами, за которыми следит весь регион? Ощущается ли давление общественного внимания из-за статуса обвиняемых?
– Расследование подобных уголовных дел поручается наиболее опытным сотрудникам, имеющим не только высокий уровень теоретической и практической подготовки, но и значительный опыт преодоления противодействия, оказываемого стороной защиты. Ни для кого не секрет, что, желая избежать уголовной ответственности, многие фигуранты, особенно из числа высокопоставленных должностных лиц, публикуют в средствах массовой информации обращения, в которых не только выражают несогласие с фактом уголовного преследования, но и сообщают ложные сведения о заказном характере привлечения к уголовной ответственности, о том, что следственный орган якобы не располагает достаточными доказательствами. Следователь должен быть к этому готов, не поддаваться на провокации, эффективно выполнять свои обязанности, несмотря на подобного рода публикации и навязываемое общественности мнение.
– Как вскрыли коррупцию в ВГТУ и вышли на профессора Наталью Сироткину и ее коллегу Элину Лубянскую? С чего началось расследование этого дела?
Для справки: В марте 2026 года Ленинский районный суд Воронежа признал бывшего председателя диссертационного совета ВГТУ Наталью Сироткину и сотрудницу вуза Элину Лубянскую виновными в получении взяток. По данным суда, с 2020 по 2022 год они получили 8,5 млн рублей от 22 соискателей за включение в очередь на защиту диссертаций и гарантированное успешное прохождение защиты.
Сироткину приговорили к 8,5 годам колонии общего режима и штрафу в 10 млн рублей. Лубянская получила 5 лет лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания до достижения ребенком 14 лет.
– Один из соискателей обратился с заявлением в следственный орган о том, что он передал денежные средства за допуск к защите и за последующую успешную защиту. Органу дознания было дано поручение о производстве комплекса оперативно-розыскных мероприятий, по результатам процессуальной проверки принято решение о возбуждении уголовного дела.
– Когда стало ясно, что речь идет не о единичных эпизодах, а о системной «продаже» ученых степеней?
– Уже в ходе расследования установлено, что Натальей Сироткиной, действующей в составе организованной группы, получено 22 взятки в крупных размерах. Речь идет не о «продаже ученых степеней», а о получении взяток за допуск конкретных соискателей к защите и обеспечение в дальнейшем успешной защиты их диссертаций на соискание ученых степеней кандидатов и докторов экономических наук.
– Расскажите подробнее, что за схему придумали Сироткина и Лубянская? Почему люди соглашались платить за защиту ученой степени?
– Сироткина явилась организатором преступной группы, которая действовала с 2019 по 2022 гг., и уже она вовлекла в состав участников ученого секретаря экспертного совета ВАК, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, а также Лубянскую. При этом Сироткина неоднократно прямо заявляла, что без получения требуемых денежных сумм не допустит соискателей до защиты. Взятки получались как в наличной, так и в безналичной формах, лично и через посредников.
– Что помогло установить круг всех 22 эпизодов? Могло ли быть больше соискателей ученых степеней, которые давали деньги?
– Мы можем говорить только о тех эпизодах, которые были установлены в ходе следствия и доказаны. В связи с этим хочу отметить высочайший профессионализм сотрудников региональных оперативных служб МВД и ФСБ, чьи результаты оперативно-розыскной деятельности позволили не только увидеть картину целиком, но и своевременно преодолеть оказываемое противодействие.
– Ученая степень, полученная после дачи взятки, аннулируется?
– Если установлено, что диссертация на соискание ученой степени была написана не самим соискателем. Например, по тем эпизодам, по которым Сироткина или иные лица написали конкретную работу, прокуратура может выйти с соответствующим иском.
– В вузах часто встречается коррупция?
– Коррупция - это некая паразитирующая форма, которая, к сожалению, крайне распространена во всех сферах. Поэтому, помимо основной работы, я уделяю внимание проведению антикоррупционных занятий, в том числе, в образовательных учреждениях, где на наглядных примерах рассказываю, как в стремлении получить легкие деньги рушатся судьбы. (Для справки: за получение взятки в особо крупном размере можно получить срок от 8 до 15 лет лишения свободы)
– Бывало ли давление – прямое или косвенное – в громких делах?
– Конечно, такое давление присутствует и полностью игнорировать его не всегда получается, но за мной правда, поэтому мне нечего бояться. Пусть боятся те, кто совершил преступления.
– Над чем Вы работаете в настоящий момент?
– В возглавляемом мной отделе расследуется ряд уголовных дел о ятрогенных преступлениях (по вине медицинских работников), халатности, нарушении правил безопасности при ведении работ, о должностных преступлениях и иных. В моем личном производстве находится уголовное дело о совершении 75 эпизодов мошенничества в сфере страхования, по которому к уголовной ответственности привлекается 50 лиц, действовавших в составе организованной преступной группы (среди них как бывшие, так и действующие на момент совершения преступлений сотрудники правоохранительных органов, адвокат).
При этом успех в раскрытии и расследовании уголовных дел невозможен без продуктивного взаимодействия следователя с оперативными службами, экспертными учреждениями – именно благодаря совместной слаженной работе, самоотверженности и профессионализму конкретных сотрудников достигается результат.
– За 17 лет службы какое дело на Вас произвело самое большее впечатление?
– В плане количества привлекаемых лиц, действующих в составе организованной преступной группы, упомянутое мной мошенничество является самым масштабным (всего было 53 обвиняемых, в отношении 3 уголовные дела выделены в отдельное производство). Уголовное дело с чуть меньшим количеством подсудимых, названное «Процесс пятидесяти», разбиралось в Петербурге в 1877 году, с тех пор подобных примеров у нас в стране еще не было.
Знаковым для меня является уголовное дело о хищении высоколиквидных земельных участков, расположенных на территории Воронежа, право собственности на которые оформлялось посредством предоставления в орган, осуществляющий государственную регистрацию права, фиктивных судебных решений. К уголовной ответственности мной привлечено 11 лиц, среди которых – секретарь суда, адвокат и бывший депутат.
А вообще я помню всех фигурантов уголовных дел, которые были в моем производстве: сотни имен, дат, адресов, событий, судеб. Каждое дело оставляет свое впечатление, и о каждом я храню воспоминания, которые помогают мне совершенствоваться в профессии.
– Что Вас удивляет в работе?
- Масштаб оказываемого противодействия со стороны лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, их адвокатов. Так, одна из фигуранток в день возбуждения уголовного дела намеревалась вылететь из страны (ее задержали, остановив движущийся самолет). Другой обвиняемый в день рассмотрения ходатайства об изменении ему меры пресечения симулировал инсульт и был помещен в стационар (ему незамедлительно провели клинико-экспертную комиссию, которая установила отсутствие заболеваний, препятствующих участию в следственных и процессуальных действиях). И, разумеется, классика: публиковать в средствах массовой информации ложную информацию о должностных лицах, осуществляющих уголовное преследование, с целью их дискредитации, формирования негативного общественного мнения, нетерпимости к правоохранительным органам. Но люди у нас думающие и, видя подобного рода публикации, большинство задается вопросами: «Кому на самом деле эта статья выгодна?» и «Почему?».
– Мешаем ли вам мы, журналисты, и наши публикации?
– Я уже привыкла к «заказным» статьям. Мои близкие также не обращают на них внимания, знают, что я каждый день иду на службу, чтобы им жилось спокойнее, чтобы лица, совершающие преступления, не могли делать это бесконечно и безнаказанно. Как-то после череды громких реализаций (задержаний лиц, обладающих особым правовым статусом - примеч.), широко освещавшихся в средствах массовой информации, в том числе не самыми чистоплотными и бескорыстными авторами, мне написал мой преподаватель уголовного права, пенсионер Комитета государственной безопасности, Маслов А.Е.: «Читал о тебе много плохого. Значит, ты идешь правильной дорогой. Я тобой горжусь».
Что касается публикаций, основанных на официальных проверенных источниках, то такую просветительскую работу я только приветствую. Всегда приятно видеть профессионалов в других сферах, в том числе – среди журналистов, чьи вдумчивые и корректные статьи и заметки, безусловно, приносят пользу обществу.
Бывает, что в погоне за сенсацией, журналисты в прессе рассуждают о том, что раз задержали господина N, он даст показания и на иных лиц, а значит – грядет череда новых задержаний, высказывают предположения о том, кому готовиться следующему. Разумеется, это не лишено смысла, но подобного рода публикация накануне планируемых обысков приводит к тому, что фигуранты предпринимают попытки уничтожить предметы и документы, которые имеют доказательственное значение, открывают листки нетрудоспособности, покидают пределы субъекта и даже страны и т.д., что препятствует эффективному расследованию.
– Насколько сложно расследовать резонансные дела?
– Вопреки сложившемуся стереотипу, не все резонансные дела сложны в расследовании и доказывании. Бывает, что на момент возбуждения уголовного дела следователь уже обладает достаточными доказательствами для изобличения лица, совершившего преступление, а резонанс вызван лишь его особым правовым статусом. А вот при расследовании многоэпизодных, совершенных на территории различных районов и даже субьектов, в составе организованных групп и т.п. преступлений, зачастую, действительно требуются недели, месяцы кропотливой последовательной слаженной работы, направленной на раскрытие и расследование таких дел, изобличение всех участников и эпизодов преступной деятельности, в условиях активного противодействия, когда фигурантами задействуются все ресурсы, направленные на воспрепятствование производству по делу. Работа без выходных, без отпусков, на пределе возможностей. Не всегда и не сразу бывает видимый результат данной работы. Поэтому скажу так: работа следователя в принципе очень сложная и очень ответственная, а расследование резонансных преступлений - лишь часть этой работы.
– Если бы можно было вернуться в начало карьеры, какой совет Вы бы дали себе?
– Умей владеть собой. Не падай духом ни при каких обстоятельствах.
– Как удается совмещать работу следователя и семейную жизнь?
– Народная мудрость гласит: семья дает нам корни, чтоб крепко стоять на ногах. Именно поддержка и понимание близких, их любовь и терпение позволяют следователю быть максимально эффективным на службе. Для этого нужно крайне серьезно подойти к выбору супруга (супруги): отсутствие семьи, неустроенность личной жизни, постоянный стресс вне работы – все это при тех перегрузках, что испытывает следователь, может привести к трагедии. Я очень благодарна своим близким за то, что всегда верили в меня, проявляли любовь, тактичность и заботу на всем пути моего становления.
– Сложнее ли женщине работать следователем?
– Умственный труд требует более продолжительного сна, отдыха, умеренной физической активности, полного отказа от алкоголя и курения. Я работаю много и для сохранения высокой работоспособности стараюсь придерживаться этих принципов. Интуитивно пришла к тому, что даже при длительном отсутствии полноценных выходных могу восстановиться, посещая театр, кино. Без этого я, привыкшая к постоянной умственной деятельности, анализу, не переключаюсь и полноценно не восстанавливаюсь.
– Нам известно, что с прошлого года Вы еще и преподаете.
– Да, к счастью, я имею возможность не только развиваться в профессии, но и передавать свой опыт подрастающему поколению. Уверена, что хороший следователь тот, у кого есть нравственные и профессиональные ориентиры, и я надеюсь стать таким для своих пока еще студентов. В качестве внешнего совместителя - преподавателя кафедры уголовного права веду занятия в Воронежском государственном университете по дисциплинам «Преступления против личности», «Преступления в сфере экономики» и «Правовые средства обеспечения тайны предварительного расследования». Для меня обучение тонкостям профессии, которой я посвятила всю сознательную жизнь, - настоящий источник вдохновения. Обожаю своих студентов и знаю, что это взаимно.
– В преддверии праздника что хотели бы сказать своим коллегам?
- Дорогие коллеги, разделяю с вами радость праздника и желаю оставаться верными своему долгу. Пусть работа приносит уважение, а дома вас ждут уют и любовь. Мудрости, добра, мирного неба над головой!
