В субботу V Межрегиональный фестиваль народной игрушки и фольклора "Игрушка-говорушка" свистел, трещал и веселил на проспекте Революции, заполонив все подступы к памятнику Пятницкому. Мастера из 20 регионов, в том числе из Чувашии и Татарстана, из Санкт-Петербурга и Москвы, привезли воронежцам сотни творений из глины, дерева, соломы, стекла, ткани. Воронежские игрушечники тоже вынесли керамические изделия, вдвое подняв цены на те, где стояла надпись "Воронежу -- 425 лет". За крошечного глиняного Котенка с улицы Лизюкова на дереве с Вороной просили 700 рублей. "Отдам за 600", -- легко уступала торговка, у которой стол ломился от тарелок с видами Каменного моста и башни Ю.-В.ж.д.
Вокруг мастера из Рязанской области Александра Якушкина, вынесшего на проспект электрический гончарный круг и мешок глины, зрители стояли плотным кольцом. Глину он привез из Рязани и не продавал ни за что, но предлагал урок за 200 рублей. В Воронеже таких уроков днем с огнем не отыщешь. Всякий, кто хотел самостоятельно слепить горшок, вазу или чашку, получал шмат мокрой глины и наставления гончара: как пальцами вытянуть на вращающемся круге чашу, не забыв про дно, как нанести острой палочкой узор и как прилепить ручку. Десять минут -- и кринка готова, ее остается только просушить на солнце (обжиг ведется при 1100 -- 1200 градусах в течение восьми часов, а в кухонной духовке не бывает больше 300). "Надо развести в лесу костер и поставить кринку в алюминиевую банку", -- так предлагал мастер обжигать лепоту, если нет специальной печи.
Игрушечники из других регионов ревностно следили за бойким мастером и даже вклинивались в толпу его зрителей, предлагая свои изделия. Птичками-свистульками и "коровками из Покровки" нынче не всякого удивишь. Горожанин избирателен, ему мало поставить на полку сувенир, он хочет не просто отдать деньги, а услышать зов предков: своими руками размять глину, выстругать деревянную стрелу или научиться вязать из лыка обереги. "Перун за 100 рублей", -- вырос перед зрителями дядечка, держа в руках серую, размером с яблоко, глиняную голову с открытым ртом. "Солнечный конь гологривый, три солнца в гриве", -- протянул на ладони красно-серого коника орловчанин Игорь Лузянин. "Игрушка плешковская, чернышинская, налетай!" -- зазывал его земляк Николай Комов. Ольга Зайцева из Нижегородской области соблазняла городецкой росписью. Ее деревянные игрушки в узорах из птиц и цветов: всего 300 рублей за пять яиц, собирающихся в одно, как матрешка. Почти даром в сравнении с воронежской матрешкой, самая маленькая из которых -- 500 рублей, но ведь и роспись у нас особенная. А тряпичные куклы-мамки для прихожей -- нарядные, веселые. "Увидели мамку в гостиной -- значит, вам рады хозяева дома", -- повторяла Зайцева за столом, уставленным соломенными куклами-козами. У ее соседки в коробке сидели куклы-кольца по 200 рублей: надо надеть на палец подруге или сестре, пожелать здоровья и счастья.
Но самой популярной игрушкой-говорушкой стали не куклы, а бегунки Нины Наумовой из Чувашии. Семь деревянных прямоугольничков, скрепленных разноцветными лентами, -- такую головоломку более ста лет назад придумали кировские игрушечники. "На магнитах, что ли?" -- останавливались прохожие, когда Наумова играла бегунками. Берешь пальцами за крайний кусочек -- и игрушка то ниспадает каскадом, то становится книжкой-раскладушкой, а то вроде бы и гармошечкой. "Механика", -- объясняла мастерица. Дети получали бегунок за 200 рублей и тут же погружались в игру. "И где ж такое продается?" -- удивлялись мастера игрушек.
"Погуляйте полчасика", -- гончар ставил кринку на картонку и подписывал имя автора. Заслышав гул "Соколов России", маленькие гончары с мамами и папами забывали на миг о глине и задирали головы. Огромные истребители, похожие на экзотических рыб, резвились в небе с облаками, словно плескались в море с белыми рифами. "У всех свои игрушки", -- из-под руки смотрел ввысь рязанский гончар.
Фото: Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА
Вокруг мастера из Рязанской области Александра Якушкина, вынесшего на проспект электрический гончарный круг и мешок глины, зрители стояли плотным кольцом. Глину он привез из Рязани и не продавал ни за что, но предлагал урок за 200 рублей. В Воронеже таких уроков днем с огнем не отыщешь. Всякий, кто хотел самостоятельно слепить горшок, вазу или чашку, получал шмат мокрой глины и наставления гончара: как пальцами вытянуть на вращающемся круге чашу, не забыв про дно, как нанести острой палочкой узор и как прилепить ручку. Десять минут -- и кринка готова, ее остается только просушить на солнце (обжиг ведется при 1100 -- 1200 градусах в течение восьми часов, а в кухонной духовке не бывает больше 300). "Надо развести в лесу костер и поставить кринку в алюминиевую банку", -- так предлагал мастер обжигать лепоту, если нет специальной печи.
Игрушечники из других регионов ревностно следили за бойким мастером и даже вклинивались в толпу его зрителей, предлагая свои изделия. Птичками-свистульками и "коровками из Покровки" нынче не всякого удивишь. Горожанин избирателен, ему мало поставить на полку сувенир, он хочет не просто отдать деньги, а услышать зов предков: своими руками размять глину, выстругать деревянную стрелу или научиться вязать из лыка обереги. "Перун за 100 рублей", -- вырос перед зрителями дядечка, держа в руках серую, размером с яблоко, глиняную голову с открытым ртом. "Солнечный конь гологривый, три солнца в гриве", -- протянул на ладони красно-серого коника орловчанин Игорь Лузянин. "Игрушка плешковская, чернышинская, налетай!" -- зазывал его земляк Николай Комов. Ольга Зайцева из Нижегородской области соблазняла городецкой росписью. Ее деревянные игрушки в узорах из птиц и цветов: всего 300 рублей за пять яиц, собирающихся в одно, как матрешка. Почти даром в сравнении с воронежской матрешкой, самая маленькая из которых -- 500 рублей, но ведь и роспись у нас особенная. А тряпичные куклы-мамки для прихожей -- нарядные, веселые. "Увидели мамку в гостиной -- значит, вам рады хозяева дома", -- повторяла Зайцева за столом, уставленным соломенными куклами-козами. У ее соседки в коробке сидели куклы-кольца по 200 рублей: надо надеть на палец подруге или сестре, пожелать здоровья и счастья.
Но самой популярной игрушкой-говорушкой стали не куклы, а бегунки Нины Наумовой из Чувашии. Семь деревянных прямоугольничков, скрепленных разноцветными лентами, -- такую головоломку более ста лет назад придумали кировские игрушечники. "На магнитах, что ли?" -- останавливались прохожие, когда Наумова играла бегунками. Берешь пальцами за крайний кусочек -- и игрушка то ниспадает каскадом, то становится книжкой-раскладушкой, а то вроде бы и гармошечкой. "Механика", -- объясняла мастерица. Дети получали бегунок за 200 рублей и тут же погружались в игру. "И где ж такое продается?" -- удивлялись мастера игрушек.
"Погуляйте полчасика", -- гончар ставил кринку на картонку и подписывал имя автора. Заслышав гул "Соколов России", маленькие гончары с мамами и папами забывали на миг о глине и задирали головы. Огромные истребители, похожие на экзотических рыб, резвились в небе с облаками, словно плескались в море с белыми рифами. "У всех свои игрушки", -- из-под руки смотрел ввысь рязанский гончар.
Фото: Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА
