Театральная программа Платоновского фестиваля была и остается центральной его частью. Как и в прежние годы, именно спектакли вызывают наибольший интерес, что, конечно же, не случайно – мы получаем уникальную возможность приобщиться к лучшим образцам мирового театрального искусства. Так, воронежцам посчастливилось увидеть работы выдающихся режиссеров – Резо Габриадзе, Льва Додина, Римаса Туминаса, Начо Дуато, Сергея Женовача и других. Надо думать, что и нынешний фестиваль будет также щедр на открытия. Свое мнение о театральной программе четвертого международного Платоновского фестиваля искусств и отдельных ее составляющих мы предложили высказать ректору воронежской академии искусств, режиссеру, педагогу, продюсеру Эдуарду БОЯКОВУ.
Мейнстрим как форма просвещения
Формат Платоновского фестиваля – это представление европейского мейнстрима, столичного искусства в лучшем его виде, подразумевая все культурные столицы мира. Михаил Плетнев неделю назад выступал в Японии, а позавчера - в Воронеже. Год назад у нас побывал Миша Майский, а сейчас он гастролирует в Австрии. И мне очень нравится этот просветительский подход, который позволяет включить Воронеж в мировой культурный процесс. А включать можно только в мейнстрим...
Почему именно в мейнстрим? Не упустим ли мы наиболее свежие явления?
На мой взгляд, показывать сейчас в Воронеже наиболее острые и актуальные спектакли, идущие в Нью-Йорке или Москве, было бы преждевременно. Потому что самое передовое и авангардное искусство появляется в уже подготовленной среде. Нельзя моментально стать культурной столицей, в один момент дорасти до творчески состоятельного города. Но к этому нужно стремиться. В Воронеже мало театров – в миллионном городе их должно быть больше: академических, авторских, камерных, современных, самых разных. На это понадобятся годы - и именно эту работу делает Платоновский фестиваль.
Его формат универсален – и это нужно уважать. В городе обязательно должен быть крупный фестиваль, объединяющий театр, музыку, выставки. А уже вслед за ним появятся фестивали более форматные, в том числе и совсем авангардные. Однако сам Платоновский должен представлять лучшее – проверенное годами, доказанное премиями и зрительским признанием.
Войцек, или эскиз головокружения
Спектакль французского режиссера Жозефа Наджа «Войцек, или эскиз головокружения» я считаю подлинным шедевром. Лично для меня это самый сладкий кусочек театральной программы этого года. «Войцек» был поставлен 20 лет назад, он имел грандиозный успех на фестивале в Авиньоне, получил множества наград и всемирное признание. И вот смотрите – с одной стороны это авангардный спектакль, с другой стороны 20-летний успех сделал его абсолютной театральной легендой. И вот этот спектакль увидят в Воронеже.
Последняя лента Креппа
Оскарас Коршуновас – популярнейший современный европейский режиссер, имеющий широкое признание, весьма востребованный и активно работающий. Коршуновас органично связывает классический театр с современными веяниями и темами. Постановка, которую мы увидим, интересна тем, что здесь соединились три крупных театральных имени – Сэмюэла Беккета, Оскараса Коршуноваса и Юозаса Будрайтиса. Кстати, прежде Будрайтис не раз говорил о том, что мечтает сыграть спектакль на русском языке. И теперь это реализовалось.
Неподвижный поток
Надо понимать, что лондонский театр «Сэдлерс Уэллс» - это своего рода «Большой театр» современной хореографии, где показывают лучшие работы самых знаменитых хореографов, в том числе Пины Бауш, Уильяма Форсайта. Понимаете калибр? Это престижнейший театр, и возможность увидеть одну из лучших его постановок, «Неподвижный поток» – уже само по себе большое везение.
Вспоминая утраченное
Британский театр «Гекко» - это прекрасный образец синтетического театра, объединяющего хореографию со всем на свете – драматическим искусством, визуальным, музыкальным и так далее. Этот театр, который, размывает границы между видами искусств, жанрами, пример отсутствия формата как такового. И это очень здорово. Не секрет, что у нас очень любят четкое деление на жанры, а произведения, синтезирующие разные направления, вызывают непонимание и даже неприятие.
Возможно, это связано с тем, насколько убедительны эти эксперименты, и насколько это вообще искусство?
Нужно проявлять уважение к поиску. Классика – это то, что уже проверено временем, то, что кристаллизовалось веками и десятилетиями. Однако и у Платонова и Шекспира было свое окружение, люди, о которых мы ничего не знаем. И отчасти именно благодаря им состоялись эти великие люди. Все знают имя Шекспира – но кто помнит имя Марло? Или возьмем Серебряный век – кроме Ахматовой, Гумилева, Цветаевой в ту эпоху творили сотни поэтов, среди которых были весьма интересные. И во многом благодаря этому окружению, где непрерывно шел творческий процесс, и состоялись Ахматова и Гумилев.
У сегодняшего художника есть право на ошибку. Потому что он живет сейчас, пробует, ищет. В наше время зритель приходит в театр как в лабораторию. И никто не знает, кем станет тот или иной художник в будущем. Также и во времена Шекспира было трудно понять, кто гений, а кто – нет. Выдающаяся поэтесса и мемуаристка Ирина Одоевцева в свое время написала:
Ни Гумилев, ни злая пресса
Не назовут меня талантом
Я маленькая поэтесса
С огромным бантом.
Не назовут меня талантом
Я маленькая поэтесса
С огромным бантом.
Вот это гениально! Она признает свое место относительно великого Гумилева - однако и свое право жить и творить сейчас и здесь. Драматургу, актеру, художнику нельзя появляться перед публикой с сознанием своей ничтожности относительно великих имен. Художник должен конкурировать с великими…. Именно такой – режиссер и драматург Иван Вырыпаев.
Иллюзии
Если говорить об Иване Вырыпаеве, как о драматурге и театральном режиссере, то это фигура первого ряда. Это главное, чтобы было создано в современной российской драматургии за последние лет двадцать. В его пьесах - удивительная глубина, чувство языка. И, кстати, я неоднократно слышал сравнение его стиля с языком произведений Платонова – тот же самый суггестивный эффект, «заговаривания», очень насыщенного поэтического пространства. С одной стороны, его тексты современны, с другой – они очень сложно организованы, отчасти архаичны, когда перед актером появляется задача одновременно быть и чтецом. Понимаете? Текст исполняется, а не проигрывается. В классическом театре происходит перевоплощение в персонажа, а здесь актер отстраняется от текста. Спектакль «Иллюзии» Вырыпаева – одна из вершин современной драматургии, это некий космос. И я всем советую увидеть его.
Насколько этот фестиваль получился «платоновским»?
Платонов для Воронежа – абсолютная «священная корова», имя, которым город гордится. В масштабах человечества творческое наследие Платонова является абсолютной ценностью. Однако прямая привязка событий фестиваля к имени Платонову мне лично не кажется правильной. Пушкинская премия вручается лучшему поэту, а не тому, который наиболее похож на Пушкина. Так и мы, должны не выискивать театры, у которых есть постановки по Платонову, а показывать лучших творцов современности, потому что любой из них и есть космос.
