36on.ru уже писал о рамонском селе Русская Гвоздевка, где в субботу сгорела крыша первого двухэтажного корпуса психоневрологического интерната. Его работники до приезда пожарных успели эвакуировать 102 постояльцев, в том числе 60 лежачих. А в воскресенье первый вице-премьер области Владимир Попов провел оперативное совещание, по итогам которого решено отремонтировать крышу за счет резервного фонда. В течение двух недель должны сдать первый этаж, а к 1 ноября -- завершить ремонт.
"Мне позвонили в субботу около 19.40, когда начался пожар, -- рассказал корреспонденту "ВК" директор интерната Алексей Щербатых. -- К тому времени ужин закончился, в буфете покормили ходячих и тех колясочников, которым не приносят еду в палаты. Лежачим больным ужин принесли. Люди поели и уже готовились ко сну. И тут -- пожар. Огонь распространялся быстро, деревянная, крытая шифером крыша на площади 280 кв. м сгорела за 40 минут. Я уехал только тогда, когда всех эвакуированных людей разместили на запасных кроватях в коридорах и в палатах второго корпуса. К тому времени на часах было уже около четырех утра".
Вчера сгорбленные, похожие на нахохлившихся воробьев старички сидели в беседке, обвитой гирляндами из желтых листьев. Здесь мало событий, а тем более таких волнительных, как пожар, -- только о нем и разговоры. "Все одеты, все накормлены", -- уточнил Алексей Алексеевич, когда мы шли мимо беседки. Всего полгода Щербатых директором в интернате, но успел и беседки построить, и фонтаны соорудить, и пластмассовых аистов, и урны, фонари, лавочки поставить. "За лето многое сделали, газончики украсили, тут же везде бардак был, -- он топнул ногой по забетонированному лестничному подъему. -- Завистливых людей много, дурной глаз". На столе у него лежал свежий выпуск газеты "Голос Рамони", директор подарил нам номер со статьей о себе -- "Руководитель -- хозяин!".
Стайки дедушек в камуфляжных куртках и черных шапочках стояли в коридорах и чего-то ждали. Один, уткнувшись головой в ладони, сидел за столом в комнате с табличкой "Буфетная". За ее дверью -- ряд одинаковых стальных кружек на столовском разносе. "Персонал сработал оперативно, восемь медсестер с нянечками и два сторожа за 15 минут вывели всех обитателей и вынесли материальные ценности, -- вел нас в столовую Щербатых. -- Здесь 160 человек обслуживающего персонала, все по звонкам сразу примчались на работу -- помогали переселять, носили кровати. Выносили больных на улицу, кутали в одеяла, успокаивали. А потом, подготовив места в соседнем корпусе № 2, тоже рассчитанном на 102 постояльцев, переносили их на кровати в палаты и коридоры. На следующий день 20 обитателей перевезли автобусами в психоневрологический интернат в соседнее село Бор, 15 доставили в бобровский специнтернат. Оставшихся 67 человек временно подселили к обитателям двухэтажного жилого корпуса № 2. Сразу приехали глава администрации района Виктор Логвинов и первый вице-премьер области Владимир Попов. Пожарные примчались, когда крыша уже полыхала -- до нас им все-таки далеко ехать, более 12 км. Позже мы отметим всех, кто самоотверженно спасал людей, но пока у нас другая задача -- как можно быстрее отремонтировать сгоревшую крышу и вернуть людей в жилой корпус № 1, построенный в 1907 году".
Коммуникации не повреждены, батареи горячие, в кранах есть вода. Но жить там пока нельзя: холодно -- окна настежь, потому что на втором этаже стены в потеках, 15 подразделений двух пожарных частей воды не жалели. "Закрыть бы", -- подала голос уборщица, отмывавшая пустые палаты холодной водой, и кивнула на распахнутые пластиковые окна. "Берите горячую воду из второго корпуса, -- распорядился директор. -- А там, где моете, можете окно закрывать". В жилом корпусе № 2 в коридоре второго этажа стояла кровать -- запасная. "На всякий случай, а не потому, что переселенцам не хватает мест, -- махнул директор рукой в противоположную от кровати часть коридора. -- Фотографируйте: все размещены".
Директор завел нас в комнату, называемую буфетной, и открыл кран: струя ударила в мойку. ("Впервые за долгие годы существования интерната в корпусах появилась горячая вода", -- позже прочитали мы в "Голосе Рамони".) "Я предполагаю, что виной пожара стал человеческий фактор или голуби, -- сказал Щербатых. -- На крыше голубей -- тучи. Перед входом в корпус летом работали фонтанчики, там птицы сидели. Сейчас фонтаны выключены, голуби взлетают на электрические провода, и случается замыкание. Ветер в субботу был сильный, порывистый, и я не исключаю, что он отбросил искры на крышу. А пожарные уверены, что был поджог. На крыше нет электропроводки, которая могла бы замкнуться, там не велись никакие работы, даже вход был заперт на навесной замок, который взломали сами пожарные".
Вчера в диспансере строители составляли смету ремонта крыши и собирались накрывать обгоревший корпус пленкой. "Как только накроют -- первый этаж будем заселять, -- слова Щербатых отозвались гулким эхом в коридоре со специфическим запахом старости, сырости и гари. -- Крышу восстановим за две недели".
"Мне позвонили в субботу около 19.40, когда начался пожар, -- рассказал корреспонденту "ВК" директор интерната Алексей Щербатых. -- К тому времени ужин закончился, в буфете покормили ходячих и тех колясочников, которым не приносят еду в палаты. Лежачим больным ужин принесли. Люди поели и уже готовились ко сну. И тут -- пожар. Огонь распространялся быстро, деревянная, крытая шифером крыша на площади 280 кв. м сгорела за 40 минут. Я уехал только тогда, когда всех эвакуированных людей разместили на запасных кроватях в коридорах и в палатах второго корпуса. К тому времени на часах было уже около четырех утра".
Вчера сгорбленные, похожие на нахохлившихся воробьев старички сидели в беседке, обвитой гирляндами из желтых листьев. Здесь мало событий, а тем более таких волнительных, как пожар, -- только о нем и разговоры. "Все одеты, все накормлены", -- уточнил Алексей Алексеевич, когда мы шли мимо беседки. Всего полгода Щербатых директором в интернате, но успел и беседки построить, и фонтаны соорудить, и пластмассовых аистов, и урны, фонари, лавочки поставить. "За лето многое сделали, газончики украсили, тут же везде бардак был, -- он топнул ногой по забетонированному лестничному подъему. -- Завистливых людей много, дурной глаз". На столе у него лежал свежий выпуск газеты "Голос Рамони", директор подарил нам номер со статьей о себе -- "Руководитель -- хозяин!".
Стайки дедушек в камуфляжных куртках и черных шапочках стояли в коридорах и чего-то ждали. Один, уткнувшись головой в ладони, сидел за столом в комнате с табличкой "Буфетная". За ее дверью -- ряд одинаковых стальных кружек на столовском разносе. "Персонал сработал оперативно, восемь медсестер с нянечками и два сторожа за 15 минут вывели всех обитателей и вынесли материальные ценности, -- вел нас в столовую Щербатых. -- Здесь 160 человек обслуживающего персонала, все по звонкам сразу примчались на работу -- помогали переселять, носили кровати. Выносили больных на улицу, кутали в одеяла, успокаивали. А потом, подготовив места в соседнем корпусе № 2, тоже рассчитанном на 102 постояльцев, переносили их на кровати в палаты и коридоры. На следующий день 20 обитателей перевезли автобусами в психоневрологический интернат в соседнее село Бор, 15 доставили в бобровский специнтернат. Оставшихся 67 человек временно подселили к обитателям двухэтажного жилого корпуса № 2. Сразу приехали глава администрации района Виктор Логвинов и первый вице-премьер области Владимир Попов. Пожарные примчались, когда крыша уже полыхала -- до нас им все-таки далеко ехать, более 12 км. Позже мы отметим всех, кто самоотверженно спасал людей, но пока у нас другая задача -- как можно быстрее отремонтировать сгоревшую крышу и вернуть людей в жилой корпус № 1, построенный в 1907 году".
Коммуникации не повреждены, батареи горячие, в кранах есть вода. Но жить там пока нельзя: холодно -- окна настежь, потому что на втором этаже стены в потеках, 15 подразделений двух пожарных частей воды не жалели. "Закрыть бы", -- подала голос уборщица, отмывавшая пустые палаты холодной водой, и кивнула на распахнутые пластиковые окна. "Берите горячую воду из второго корпуса, -- распорядился директор. -- А там, где моете, можете окно закрывать". В жилом корпусе № 2 в коридоре второго этажа стояла кровать -- запасная. "На всякий случай, а не потому, что переселенцам не хватает мест, -- махнул директор рукой в противоположную от кровати часть коридора. -- Фотографируйте: все размещены".
Директор завел нас в комнату, называемую буфетной, и открыл кран: струя ударила в мойку. ("Впервые за долгие годы существования интерната в корпусах появилась горячая вода", -- позже прочитали мы в "Голосе Рамони".) "Я предполагаю, что виной пожара стал человеческий фактор или голуби, -- сказал Щербатых. -- На крыше голубей -- тучи. Перед входом в корпус летом работали фонтанчики, там птицы сидели. Сейчас фонтаны выключены, голуби взлетают на электрические провода, и случается замыкание. Ветер в субботу был сильный, порывистый, и я не исключаю, что он отбросил искры на крышу. А пожарные уверены, что был поджог. На крыше нет электропроводки, которая могла бы замкнуться, там не велись никакие работы, даже вход был заперт на навесной замок, который взломали сами пожарные".
Вчера в диспансере строители составляли смету ремонта крыши и собирались накрывать обгоревший корпус пленкой. "Как только накроют -- первый этаж будем заселять, -- слова Щербатых отозвались гулким эхом в коридоре со специфическим запахом старости, сырости и гари. -- Крышу восстановим за две недели".
