В четверг ученики 11 "А" класса Рамонского лицея с руководителем краеведческого музея Верой Смирновой и поисковиками объединения "Дон" Михаила Сегодина нашли уникальный памятник из красно-розового мрамора -- так называемый камень Бомарзунд. С утра они убирали мусор в овраге и спиливали заросли черноклена. Когда около 16 часов поисковики наткнулись на памятник из красно-серого мрамора метрового диаметра, громогласное "ура" прокатилось над вторым дворцовым холмом имения Рамонь, принадлежавшего принцессе Евгении Ольденбургской.
В народе холм называют Уютным, там до сих пор стоит двухэтажный бревенчатый дом сына хозяйки имения, принца Петра. Память о прежних владельцах на каждом шагу. На холме полно руин построек вековой давности. Два года ученик 11 "А" класса Ростислав Комнатный пишет исследование "Бомарзунд: утраченный дар-памятник ея императорского Величества принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской". "Встала проблема в изучении темы дарения имения Рамонь, -- Ростислав, девять лет занимающийся краеведением, на минуточку с нескрываемым сожалением вылез из оврага, где наряду с одноклассниками орудовал лопатой. -- Копнув проблему глубже, я узнал о памятнике и его надписи: "Пожаловано императором Александром II принцессе Е.М. Ольденбургской имение Рамонь с сахарным заводом. Бомарзунд. 1879 год июня 27 дня". Бомарзунд -- памятник, подтверждающий факт дарения имения Рамонь. Рамонские архивы Ольденбургских утрачены в годы революции и гражданской войны, а вопрос: "Была ли Рамонь царским подарком?" -- остается открытым. В моей работе по Бомарзунду не хватает завершающей главы -- о найденном памятнике. Дарственный памятник Бомарзунд был установлен на территории дворцового комплекса на высоком крутом холме и простоял вплоть до 1980-х годов".
Едва на холме загудели бензопилы, как из своего дома на улице Школьной вышел дедушка, Петр Кретинин. "Памятник, который поставила принцесса своей собаке, я видел собственными глазами, -- заверил он и пальцем показал, где конкретно тот стоял. -- Я в 1949 году каждый день ходил мимо, с завода в общежитие, в котором жил. Табличку на нем не видел, но что-то в камне было выбито". В Рамони исчезнувший памятник называли Собачьим. "Существует легенда, что у принцессы Евгении была любимая немецкая овчарка Диана, с которой она практически не расставалась, -- пояснила руководитель школьного музея Вера Смирнова. -- Когда собака умерла, принцесса похоронила ее недалеко от камня Бомарзунда. Возле него поставили скамью, и Евгения часто приходила сюда, сидела и грустила". "И второй такой же памятник был на поляне, -- словоохотливый дедушка махнул рукой в сторону обрыва. -- Он там есть до сих пор! Я его видел в 1970 году, когда хоронил друга. Памятник стоял налево от кладбища". "Там ставили памятники из дикого камня, например Волчьей охоте", -- добавила руководитель лицейского музея Смирнова. "На холме стояли железные столбы люлечного конвейера: в 1911 году принцесса построила электрическую канатную дорогу, по которой снизу, с сахарного завода, поднимали жом и патоку для откормочных заводов, -- Кретинин посмотрел на развалины из красного кирпича. -- Электрические опоры начинались у сахарного завода и продолжались по склону, на верхушку холма, и еще километра два -- напрямую через овраги, вплоть до помещений для откорма скота".
За его спиной оператор снимал сюжет, и тележурналист в шестой раз начинал фразу: "Тут орудовала банда авантюристов", -- но сбивался. "Существует много версий, что же случилось с памятником, -- вздохнула Смирнова. -- Старожилы говорят, что молодые люди, хорошо зная традиции хозяйки имения, которая закладывала в углах кирпичной кладки дворца золотые монеты, решили отыскать клад и под памятником. Ничего не нашли, но подкопали, а он мог скатиться в овраг. Другие рассказывают, что памятник подмывался водой, не удержался на холме и укатился. Он стоял над обрывом, и не требовалось никаких усилий, чтобы свалить круглую пешку, немного утолщенную внизу, из красно-розового мрамора высотой 1 м 10 см, на кирпичном основании известковой кладки. Третьи уверяют, что памятник упал с крутого откоса холма в земляные траншеи, по которым вели трубы для газификации улицы".
Неожиданно среди мальчишек пронесся радостный вопль: нашли тяжелый кусок серого камня из постамента, возведенного в основание камня из крепости Бомарзунд. "Из такого камня сделаны все ступени дворца", -- уточнила Вера Смирнова. "А я уже три таких камня видел в свалке, да выбросил", -- разочарованно протянул уставший лицеист в серой кофте и в галстуке. "По свое природе камень похож на тот, что стоял в основании постамента", -- держа осколок в руках, твердил на фоне раскопок тележурналист, в пятый раз переснимая фрагмент сюжета.
"Георадара у нас нет, он стоит 1 млн рублей", -- усмехнулся руководитель объединения "Дон" Михаил Сегодин, орудуя щупом. По его мнению, мраморный Бомарзунд при падении не мог далеко укатиться. И Миша оказался прав: сняв метровый слой свалки мусора, спилив сотни веток, три часа поковыряв в гравии, ребята наткнулись на Бомарзунд. Получается, одним махом они сделали два хороших дела. "Бомарзунд, видимо, упал в траншеи, с ним закопали и трубы, сверху высыпали пару грузовиков земли, потом там выросла свалка и заросла чернокленом, -- радостно рассказывал Сегодин, потрясенный находкой. -- Мы просто потеряли дар речи, когда наткнулись на памятник. Непонятно, как он лежит. Мы его раскопали всего на четверть, в нем около тонны веса. В ближайшие дни подгоним автокран".
В народе холм называют Уютным, там до сих пор стоит двухэтажный бревенчатый дом сына хозяйки имения, принца Петра. Память о прежних владельцах на каждом шагу. На холме полно руин построек вековой давности. Два года ученик 11 "А" класса Ростислав Комнатный пишет исследование "Бомарзунд: утраченный дар-памятник ея императорского Величества принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской". "Встала проблема в изучении темы дарения имения Рамонь, -- Ростислав, девять лет занимающийся краеведением, на минуточку с нескрываемым сожалением вылез из оврага, где наряду с одноклассниками орудовал лопатой. -- Копнув проблему глубже, я узнал о памятнике и его надписи: "Пожаловано императором Александром II принцессе Е.М. Ольденбургской имение Рамонь с сахарным заводом. Бомарзунд. 1879 год июня 27 дня". Бомарзунд -- памятник, подтверждающий факт дарения имения Рамонь. Рамонские архивы Ольденбургских утрачены в годы революции и гражданской войны, а вопрос: "Была ли Рамонь царским подарком?" -- остается открытым. В моей работе по Бомарзунду не хватает завершающей главы -- о найденном памятнике. Дарственный памятник Бомарзунд был установлен на территории дворцового комплекса на высоком крутом холме и простоял вплоть до 1980-х годов".
Едва на холме загудели бензопилы, как из своего дома на улице Школьной вышел дедушка, Петр Кретинин. "Памятник, который поставила принцесса своей собаке, я видел собственными глазами, -- заверил он и пальцем показал, где конкретно тот стоял. -- Я в 1949 году каждый день ходил мимо, с завода в общежитие, в котором жил. Табличку на нем не видел, но что-то в камне было выбито". В Рамони исчезнувший памятник называли Собачьим. "Существует легенда, что у принцессы Евгении была любимая немецкая овчарка Диана, с которой она практически не расставалась, -- пояснила руководитель школьного музея Вера Смирнова. -- Когда собака умерла, принцесса похоронила ее недалеко от камня Бомарзунда. Возле него поставили скамью, и Евгения часто приходила сюда, сидела и грустила". "И второй такой же памятник был на поляне, -- словоохотливый дедушка махнул рукой в сторону обрыва. -- Он там есть до сих пор! Я его видел в 1970 году, когда хоронил друга. Памятник стоял налево от кладбища". "Там ставили памятники из дикого камня, например Волчьей охоте", -- добавила руководитель лицейского музея Смирнова. "На холме стояли железные столбы люлечного конвейера: в 1911 году принцесса построила электрическую канатную дорогу, по которой снизу, с сахарного завода, поднимали жом и патоку для откормочных заводов, -- Кретинин посмотрел на развалины из красного кирпича. -- Электрические опоры начинались у сахарного завода и продолжались по склону, на верхушку холма, и еще километра два -- напрямую через овраги, вплоть до помещений для откорма скота".
За его спиной оператор снимал сюжет, и тележурналист в шестой раз начинал фразу: "Тут орудовала банда авантюристов", -- но сбивался. "Существует много версий, что же случилось с памятником, -- вздохнула Смирнова. -- Старожилы говорят, что молодые люди, хорошо зная традиции хозяйки имения, которая закладывала в углах кирпичной кладки дворца золотые монеты, решили отыскать клад и под памятником. Ничего не нашли, но подкопали, а он мог скатиться в овраг. Другие рассказывают, что памятник подмывался водой, не удержался на холме и укатился. Он стоял над обрывом, и не требовалось никаких усилий, чтобы свалить круглую пешку, немного утолщенную внизу, из красно-розового мрамора высотой 1 м 10 см, на кирпичном основании известковой кладки. Третьи уверяют, что памятник упал с крутого откоса холма в земляные траншеи, по которым вели трубы для газификации улицы".
Неожиданно среди мальчишек пронесся радостный вопль: нашли тяжелый кусок серого камня из постамента, возведенного в основание камня из крепости Бомарзунд. "Из такого камня сделаны все ступени дворца", -- уточнила Вера Смирнова. "А я уже три таких камня видел в свалке, да выбросил", -- разочарованно протянул уставший лицеист в серой кофте и в галстуке. "По свое природе камень похож на тот, что стоял в основании постамента", -- держа осколок в руках, твердил на фоне раскопок тележурналист, в пятый раз переснимая фрагмент сюжета.
"Георадара у нас нет, он стоит 1 млн рублей", -- усмехнулся руководитель объединения "Дон" Михаил Сегодин, орудуя щупом. По его мнению, мраморный Бомарзунд при падении не мог далеко укатиться. И Миша оказался прав: сняв метровый слой свалки мусора, спилив сотни веток, три часа поковыряв в гравии, ребята наткнулись на Бомарзунд. Получается, одним махом они сделали два хороших дела. "Бомарзунд, видимо, упал в траншеи, с ним закопали и трубы, сверху высыпали пару грузовиков земли, потом там выросла свалка и заросла чернокленом, -- радостно рассказывал Сегодин, потрясенный находкой. -- Мы просто потеряли дар речи, когда наткнулись на памятник. Непонятно, как он лежит. Мы его раскопали всего на четверть, в нем около тонны веса. В ближайшие дни подгоним автокран".
