На днях Новоусманский районный суд поставил точку в гражданском иске к Воронежскому онкоцентру о компенсации морального вреда, взыскав с больницы в пользу Александра М. два миллиона рублей. Но что такое эти два миллиона, когда речь идет о потере самого родного человека? Любимой жены. Любимой мамы. Любимой бабушки. С момента смерти 51-летней Валентины М. прошло чуть больше семи лет. Семь лет – срок, за который можно успеть многое, окончить университет, вырастить ребенка, сменить профессию, научиться жить заново. Но не залечить рану от утраты. Она до сих пор не затянулась в сердцах близких женщины. А приговоры виновным, которые они считают незначительными, лишь добавляют соль на эту рану.
22 мая 2019 года Валентина отправилась на сеанс лучевой терапии. Процедура для нее не нова, женщина уже неоднократно проходила через это. У нее был рак груди, позднее появились метастазы в костях, и она была хорошо знакома с аппаратом Teragam, который убил ее.
Уже после вскрылась деталь, которая до сих пор не укладывается в голове – чешский аппарат гамма-терапии, которым пользовались 14 лет в стенах воронежского онкодиспансера, вообще не был зарегистрирован в России. Росздравнадзор позже признает его «прямой угрозой жизни и здоровью пациентов». Тогдашний глава регионального департамента здравоохранения Александр Щукин заявит, что у медиков не было претензий к работе аппарата. А облправительство пообещает, что злополучный Teragam будет утилизирован…
«Мама продолжала жить, несмотря на болезнь. Она лечилась, проходила процедуры, и у нас была надежда на восстановление. Врачи давали благоприятные прогнозы», – рассказывает 36ON дочь Валентины Мария.
Однако вылечиться Валентине не было суждено. В тот день конструкция, на которой лежала пациентка, резко поднялась. Ее зажало между столом и излучателем. Женщина умерла мгновенно.
После гибели семье пришлось не только пережить утрату, но и долгие годы ждать окончания следствия и суда. А потом ужаснуться наказанию, которое понесли виновные.
Следствие по делу растянулось на пять лет.
По словам Марии, следователь объяснял семье, что материалы неоднократно возвращала прокуратура, поскольку где-то требовалось дополнительно разобраться, где-то не хватало документов. До суда дело дошло лишь после того, как родственники написали главе СКР Александру Бастрыкину.
Изначально уголовное дело возбудили по статье «Причинение смерти по неосторожности». В суд эта история дошла под видом «Халатности». Все это время семья ждала, что виновные в гибели их близкого человека будут наказаны.
«Было желание, что их накажут. Может быть, эти люди, которые были причастны, хотя бы не будут работать в этой сфере... Чтобы им неповадно было брать или закупать такие аппараты…», – говорит Мария.
В конце 2024 года бывший заместитель главного врача и врач, отвечавшие за техническое обеспечение аппарата, получили три года и два с половиной года колонии-поселения соответственно. Эти приговоры семья считает несправедливым наказанием за смерть человека.
«Два с половиной года исправительных работ – ну что это? Я считаю, что это несправедливо», – делится собеседница.
При этом семья не стала нанимать адвокатов и оспаривать приговор. Не потому, что смирилась с ним, нет. Просто для многолетней борьбы нужны были силы, время и средства. По словам местной жительницы, у подсудимых был московский адвокат. А родственникам Валентины пришлось бы практически жить в суде. Но у Марии – дети, у ее брата тоже семья. Их отец до последнего надеялся, что справедливость будет восстановлена без дополнительных усилий с их стороны, и дело будет пристально рассматриваться, ведь это не рядовой случай.
Отдельной болью для семьи стали разговоры о деньгах. По словам Марии, в больнице распространялись слухи, будто родственники Валентины получили миллионы и продолжают требовать еще, будто они покупают на эти деньги квартиры и машины.
«Мы неоднократно слышали, что по больнице ходили слухи, что мы получили столько миллионов уже, что мы ненасытные, что накупили мы себе квартиры, машины. А ничего, что эти квартиры были куплены еще задолго до смерти мамы? На это мы брали ипотеки», – добавляет она.
Дочь Валентины подчеркивает – семья не воспринимала компенсацию как способ заработать на смерти близкого человека.
«Деньги не стоят жизни родного человека. Сколько бы нам не заплатили, деньги не вернут нам маму. Мы не хотим миллионы заработать на ее смерти. Поражает само отношение, человек пришел лечиться, а в итоге человека убили», – говорит Мария.
После трагедии родственники встречались с руководством онкодиспансера. По словам Марии, главный врач Иван Мошуров (ныне ректор Воронежского государственного медицинского университета) приносил свои извинения, но в их искренность она не верит.
«Когда извиняются, а потом мы узнаем, что они про нас такие вещи говорят, что мы ненасытные, ну какие тут извинения?» – добавляет она.
Еще тяжелее семье было слышать от фигурантов дела, что Валентина якобы все равно не прожила бы долго из-за онкологического заболевания.
«Сами подсудимые говорили, что мама все равно долго не прожила бы. То есть они решают, сколько бы она прожила…», – вспоминает Мария.
Да, Валентина тяжело болела. Но она лечилась. Она проходила назначенные процедуры. У нее были врачи, которые давали надежду. И никто из близких не воспринимал ее жизнь как отсчитываемые до определенной даты дни.
«Когда человек болеет, и ты понимаешь, что он умрет, ты готовишься к этому. А когда ты сегодня видел человека, а через час его уже нет – это совсем другое. Обидно, что это все осталось практически безнаказанно», – говорит собеседница.
После смерти Валентины ее муж Александр остался один. Они прожили вместе около 33 лет. По словам дочери, родители практически всегда были вместе, хорошо жили и очень любили друг друга. После трагедии он учился жить сам, без близкого человека рядом.
Мария говорит о маме с той теплотой, которая спустя семь лет никуда не исчезла. Валентина, как вспоминает ее дочь, была доброй, позитивной и всегда старалась помогать другим. У нее все получалось, за что она бы не бралась.
Теперь этой жизни нет.
«Конечно, если бы мама была, все было бы по-другому. Сейчас все продолжают жить, мы учимся жить с этой болью», – делится местная жительница.
Но есть вещи, к которым, кажется, невозможно привыкнуть.
«Мамы не хватает. Хочется поговорить, что-то обсудить», – с грустью говорит Мария.
Фото предоставлены семьей Валентины М.
