Главный редактор 36ON Владимир Смехнов и главный редактор «Труд Черноземья» Дмитрий Кухаренко побывали на Петровской набережной до того, как она в очередной раз изменится.
Правда, эти перемены вряд ли можно назвать позитивными — мэрия собирается демонтировать признанные аварийными пешеходные дорожки (или все-таки мосты?). Срок — до 20 апреля.
Почему конструкция не выдержала и одной зимы? Какие были допущены ошибки? Кто должен нести ответственность и возместить ущерб?
Смотрите наше видео.
Для удобства есть и текстовая расшифровка.
Владимир Смехнов:
Исторический момент. Мы застали наши пешеходные дорожки до того, как их начали демонтировать.
Обещают демонтировать до 20 апреля. Дмитрий Кухаренко эту историю начал. И поговорим с ним о том, что же стало причиной, почему, казалось бы, такая необычная конструкция, которая должна была поднять имидж Воронежа, привлечь туристов, стала просто позорищем, которое видно невооруженным взглядом.
Дим, ты начал эту тему, ты знакомился с экспертизами, говорил с источниками в этой сфере. Что не так? Почему конструкция, которая должна была радовать воронежцев, сегодня признана аварийной, опасной, закрыта, введен режим ЧС районного масштаба?
Дмитрий Кухаренко:
Начнем с того, что изначально эти конструкции проектировались, как пешеходные дорожки. То есть заказчик проектирует конструкцию, которая имеет все признаки капстроя, как пешеходную дорожку. Так в области много где проектируется.
И если сейчас следственные органы и прокуратура начнут этим заниматься, то фактически увидят нарушения. Потому что, сам видишь, что это вода. Азово-Черноморское управление, природоохранная прокуратура, все за этим должны смотреть.
В водоохранной зоне появился объект капстроя, который не поставлен на учет. А по факту это проектируется, как элемент благоустройства. Не более того. И сами проектировщики не имеют права проектировать мосты.
Для этого нужна определенного рода лицензия. Строить мосты имеют право люди и организации, у которых есть лицензия на строительство мостов. Здесь это просто строилось, как обычные пешеходные дорожки на сваях.
Глубина каждой сваи, именно уже в грунт, от 7 метров должна достигать. Вот эти все сваи, скорее всего, поломаны. Хотя, видишь, дно видно. Часть свай стоят вообще на берегу, и они надломлены, поломаны, вывернуты. Я знакомился с проектом самим, и в проекте четко сказано, свая должна быть забита, свая должна быть закреплена с поперечной конструкцией, и все в швеллера должны быть тоже крепко закреплены.
То есть фактически из балки бетонной должны торчать жесткие арматурины, которые должны быть приварены к швеллеру. Если бы это все было завязано, я думаю, таких последствий, конечно бы не было.
Сейчас они начнут это все разбирать. Мы увидим реальную глубину этих свай. Соответствует она норме или не соответствует.
Но в любом случае отклонение от проекта есть. Первое, она, конструкция, не завязана. Более того, я видел, что в проекте указано, что должно быть проведено испытание сваи.
Тоже никто этого не делал. Если бы провели испытание сваи, забили ее одну-две, посмотрели, как они себя ведут, и, соответственно, внесли бы изменения в проект. Но никто этого делать не стал.
У нас же весь проект проходил госэкспертизу. У меня вопрос, а кто смотрел госэкспертизу?
Про это, кстати, сейчас вообще все молчат. Хотя госэкспертиза принимала этот проект и фактически давала положительное заключение на него. Но ты сам видишь - имеем, что имеем.
Владимир Смехнов:
Видно, что, по сути, конструкция не жесткая. Она просто лежит. Оно никак не стянута.
Дмитрий Кухаренко:
Мэрия привела сюда, насколько мне известно, подрядчика Остужевской развязки. Ну это та организация, которая специализируется на мостах. Они пришли и говорят: «О, мосты так нельзя строить».
Все бы хорошо, только это не мост. Деньги выделялись не как на мост. Согласований никаких не было.
Его не могли проектировать люди, как мост, потому что у них нет лицензии. За ним не было никакого надзора.
То есть элементы благоустройства у нас не подлежат контролю со стороны госстройнадзора. Денег выделялось, как на дорожку.
Владимир Смехнов:
Ну, смотри, а приемка же должна была быть.
Дмитрий Кухаренко:
Для мэрии сейчас самая большая беда то, что они приняли, все же молчат об этом. Этот элемент был принят вот в таком виде. Никто не смотрел, просто подписали, выдали денег и все на этом.
Здесь интересно, как вы его приняли, этот мост? Как такие мосты появляются в Воронежской области, в других райцентрах, и куда смотрит природоохранная прокуратура, поскольку это капитальное строение.
Оно в водоохранной зоне. Почему оно не поставлено на учет?
То есть здесь вопрос еще к органам надзора.
И вот это в комплексе: как вы проверяли, принимали, проектировали, и как проходило все это госэкспертизу. Тут вопросы именно к самой системе, которая дала сбой.
Владимир Смехнов:
У нас еще экспертиза мэрии же. Мэрия заказывала экспертизу уже аварийного состояния, и виновников не нашли.
Дмитрий Кухаренко:
Но они там не то что их не нашли.
Мэрия была заказчиком пешеходных дорожек изначально. И сейчас они заказывают экспертизу по своду правил не общестроительных, а мостовых. То есть тут тоже вопрос есть.
Тут вопрос еще использования целевых денег. Могли ли они вообще заказывать эту всю конструкцию?
Тут и проектировщик сейчас с себя вину фактически сложил. К нему вопросов не будет, потому что не по проекту. Было бы все по проекту, можно было бы сказать, да, это проектировщик виноват.
Было бы испытание сваи проведено. Можно было бы тоже прийти, сказать, что все по проекту. Но поскольку ничего по проекту не сделано, возникает вопрос.
Электрика, провода болтаются. Сейчас будут разбирать этим дорожки а-ля мосты. Поугробят. Как сюда загонять технику, все это загружать, все демонтировать, вывозить. Тут поубивают все, что не умерло за эту зиму.
Владимир Смехнов:
Еще такой вопрос, что мэрия демонтирует за счет бюджета. И потом собираются взыскивать.
С кого? ПМК-38 уже под угрозой банкротства.
Дмитрий Кухаренко:
Все это ляжет на бюджет.
Владимир Смехнов:
Это что? Это халатность? Превышение должностных полномочий? Кто в итоге возместит все это?
Дмитрий Кухаренко:
Я тебе больше скажу. Я, так понял, уже нашли крайних в мэрии, кто фактически понесет ответственность за это все. И, скорее всего, это будут те люди со стадии приемки.
Это принять вообще было нельзя.
Скорее всего, будет назначен человек, который это принял, какие-то уже последствия для него будут. Ну, скорее всего, в рамках халатности. Если будет следствие, куда-то это все заведет в другую сторону, то тогда это может быть что-то другое.
Но в любом случае здесь должна быть природоохранная прокуратура и смотреть. То есть у вас в воде появился объект. Объект капитального строительства, который никем не согласован.
Но идти можно дальше и смотреть все эти объекты по всей области. Я тебе говорю, насколько я понимаю, в Анне такой объект есть, мне говорили в Богучаре и то ли в Борисоглебске, то ли в Боброве. Вот их надо посмотреть.
Они все по такому же принципу строятся - пешеходных дорожек в воде. Я думаю, что если ПМК обанкротится, бюдже ничего не получит.
У проектировщика четкое понимание. Они сейчас вытащат эти сваи, если сваи меньше 7 метров, если они не связаны...то, что тут уже нарушения в проекте есть, они уже видны. Отсутствуют связи, не проведены испытания.
Заказывалось, как пешеходная дорожка, проверяется, как мост, поэтому к проектировщику, если честно, вопросов нет.
Владимир Смехнов:
Хуже всего, что работы были сделаны некачественно, приняты и оплачены. И теперь эти деньги практически потеряны. Это ущерб для бюджета, это ущерб для имиджа.
Понятно, что мэрии сейчас очень неудобно и Сергею Андреевичу каждый раз эту тему освещать, он очень так мягко и обтекаемо об этом говорит, но здесь, по-моему, надо разнос устраивать.
Дмитрий Кухаренко:
Вот мы всегда виним мэрию во всех грехах, а здесь надо спрашивать с правительства. Ведь это имиджевый проект Воронежской области.
Владимир Смехнов:
И деньги там, по-моему, не городские.
Дмитрий Кухаренко:
Есть целый заместитель председателя правительства Константин Кузнецов, который курирует все такие глобальные стройки у нас. Это к ним вопросы, это не совсем к мэру.
Ну что вы хотите от мэрии? Понимаешь, их же давят из правительства наверняка: «Быстрее дострой, быстрее сделай». Ну а мы вот разговаривали с Сергеем Андреевичем, он абсолютно нормально, спокойно сказал: «Проектировать такие объекты должны в подведе мэрии. И вести полностью авторский надзор. Полностью».
И вот этого бы не было. Ну а каких стрелочников сейчас найдут, и за это все привлекут к ответственности, вплоть до уголовной здесь может быть, это мы увидим. Но денег назад бюджет не получит.
Ну, я думаю, процентов 99, что это невозможно. С кого ты их взыщешь?
Проектировщик говорит, что все не по проекту. Видно? Видно. Застройщик-подрядчик банкротится, который сделал не по проекту.
Вопрос теперь в этих системных ошибках и ошибках системного контроля.
Владимир Смехнов:
Да, на стадии приемки бы выявили, переделали все. И ничего бы этого не было.
Дмитрий Кухаренко:
Я здесь был в декабре месяце. Числа 5-6 декабря я здесь был.
Ограждения на этих мостах, по-моему, на четвертом, их устанавливали в декабре только. То есть буквально, ну что, три месяца назад.
Зачем в это было вкладывать деньги? Доделывать. Если тут уже было очевидно, что все придется переделывать.
Зайди вон в парк «Дельфин», там эти мостики стоят уже несколько лет, и никуда не идут.
На каждой стадии - заказ, проект, экспертиза, приемка с контролем, оплата - было допущено какое-то нарушение, которое привело к убыткам. Сколько эти четыре моста у нас стоят? Ну, наверное, миллионов двести их себестоимость.
Сейчас это все надо разобрать, вывезти. Без ущерба.
Владимир Смехнов:
Тому, что уже сделано.
Дмитрий Кухаренко:
Да, без ущерба это не произойдет. Что-то придется убирать, разбирать. Потом их же надо будет восстановить, эти мосты, ну или забыть про них.
Владимир Смехнов:
Забыть. Я думаю, будет вариант, что просто демонтируют.
Дмитрий Кухаренко:
Я бы тоже это все убрал и забыл. Потому что это минимальный ущерб будет уже для бюджета.
А если их еще построят, не факт, что их построят нормально. Исходя из опыта.
Разберите их, почистите берег здесь, просто приведите в порядок. И забудьте про эти мосты, как страшный сон.
Тут есть над чем работать еще. Ну, не до мостов сейчас.
Владимир Смехнов:
Посмотрим до 20 апреля. Справятся ли, как это все будет организовано.
Дмитрий Кухаренко:
Да. Ведь все работы можно проводить до 20 апреля. Потому, что у нас 20 апреля нерестовый запрет начинается. И работать уже нельзя. Справятся ли? Уже меньше месяца осталось.
