В интервью "ВК" политолог, литератор и журналист Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ, ведущий государственного телеканала "Культура", рассказал, почему в современном медийном мире, по его мнению, потеряна главная ценность -- человек.
-- Первые лица государства обещают политическую и экономическую модернизацию. Как скоро, на ваш взгляд, она начнется и насколько зависит от общего уровня культуры?
-- Модернизация начнется в момент, когда многие скажут: "Я хочу, чтобы в моей стране было хорошо". Каждый в силах сделать жизнь лучше, хотя бы хорошо воспитав своих детей. Я вот, например, считаю, что внешкольное воспитание важнее школьного. Ведь меня самого сформировал Дворец пионеров. Там другая выборка людей, и мы, будучи детьми, сами решали, с кем общаться, поэтому развивались иначе, чем нынешние подростки.
Что касается культуры, то, строго говоря, она не узкая сфера для избранных, а сеть различных институтов, которые отвечают за производство, трансляцию, разрушение, восстановление и модернизацию смыслов и ценностей. А ценности и смыслы -- то, что определяет наше поведение. Плохо перескакивать через ту культурно-историческую среду, которая сформировалась и частью которой мы являемся, ломать ее об колено и создавать с нуля. Любая, даже самая ненасильственная, модернизация предполагает стресс. Человек должен иметь много эмоциональных каналов для аккумуляции переживаний.
Вообще нашу культуру характеризует следующий факт. По опросам "Левада-центра", 43% населения страны никогда ничего не читают. По другой статистике, наши дети до восьми лет читают в два раза больше своих сверстников из Англии и Франции. Потом идет спад интереса, потом подъем -- с 19 до 27 лет, -- и снова спад. То есть граждане среднего возраста, которые ругают молодежь за то, что она ничего не читает, сами тоже ничего не читают.
-- Каково ваше мнение о современных масс-медиа?
-- Мы потеряли человека. Мы говорим о событиях, а не о людях. Если в сюжете появляются дети, то они безнадежно больные, обманутые и брошенные. Либо история слюнявая: показаны счастливые дети, а о переходе из одного состояния в другое мы не рассказываем. Вот где настоящая беда российского телевидения. Например, вот как на ВВС будут рассказывать о пенсионной реформе? Они поедут в семью, в которой есть 40-летний папа, его 30-летняя жена, дети дошкольного возраста и обязательно -- дедушка и бабушка. Для того чтобы показать, как реформа скажется на всех них. У нас же сюжет начнется со слов президента, а потом перейдет на конкретного старика. Это не заказ, а стереотипное мышление сотрудников СМИ.
-- У Церкви появляется все больше преференций от государства: возврат имущества, влияние на законодательство. Так власть укрепляет свои позиции или здесь что-то другое?
-- Я сам православный, что надо, безусловно, учитывать в моих рассуждениях. В XIX веке был такой митрополит Антоний Сурожский, который говорил, что у Церкви одна задача: взаимоотношения человека с Богом, самим собой и окружающими. Церковь не должна брать на себя дополнительные обязательства, ей бы с имеющимися справиться. К сожалению, сейчас она пытается решать госзадачи, в чем я вижу большую беду. Государство, в свою очередь, расставляет для православия ловушку: власть сама в себя не очень верит и опасается конкуренции. Но просто признаться Церкви в том, что не хочет ее видеть, государство не может, потому что значительная часть населения страны, примерно 70%, идентифицируют себя как православные. Хотя на самом деле только 5% хотя бы раз в год причащаются, соблюдают обряды. Таким образом, правительство России принимает ряд законов, вроде бы поддерживающих, но на самом деле уничтожающих Церковь. Например, "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения", которое находится в государственной или муниципальной собственности. А ведь можно передать православной церкви неправославное здание и поссорить ее с католиками и протестантами, что произошло в Калининграде. В таких зданиях часто располагаются музеи или институты. И, передавая помещения, государство перекладывает проблемы по переселению музеев и содержанию зданий на Церковь. Конечно, она не будет их содержать и как социальная институция ослабеет. А если патриарх откажется брать здание, то он подставит сам себя. Со временем Церковь укрепится внешне, она будет всюду, но на деле -- колоссом на глиняных ногах.
-- Появление миссионеров вроде актера Ивана Охлобыстина -- тоже метод укрепления РПЦ?
-- Охлобыстин -- постмодернист, то есть человек, не имеющий никаких ценностей, а только их комбинацию. Лично к нему у меня никаких вопросов, но есть к тем, кто его рукополагал. Думаю, был проведен эксперимент, может ли в принципе существовать батюшка-постмодернист для постмодернисткого поколения. Охлобыстин понял, что не справляется, поэтому честно написал Патриарху Московскому и всея Руси прошение о сложении сана. Но его только отстранили от служения, оставив в сане, что, по-моему, разрывает его как человека мыслящего. Таковы постмодернистские правила, национально-культурные и религиозные, и все ни с чем не клеится, кроме самого Охлобыстина. Я сочувствую талантливому актеру, а к тем, кто ставил на нем мистические опыты, отношусь нехорошо.
-- Вы нарисовали неоптимистическую картину. Как она сказывается на институте семьи?
-- Семья как институт трещит по швам. Такие процессы идут одинаково -- как в модернизированных странах, так и в немодернизированных. Во-первых, потому, что человечество оказалось не готовым к экономическому равенству мужчин и женщин, которое предполагает равенство отношений. Все привыкли к традиционному восприятию образа женщины, и другая этика пока не родилась. Во-вторых, из земледельцев люди превратились в кочевников. Как минимум три года в жизни мы проводим в поездках, что не способствует поддержанию постоянных отношений. Кроме того в 90-х события выдернули наших людей из социальных пазлов и кинули в новое пространство. Мужчина мог проиграть, а женщина выиграть. Встречались люди одного слоя, а оказались совершенно разными. К тому же теперь нужна терпимость к разным формам сексуальных отношений. Люди стали более независимы и позднее вступают в брак, появились промежуточные союзы. Не гражданский брак, который был формой обычного, а заведомо временный союз. С темой семьи не работают кино, телевидение и современная литература. "Дом-2" стал популярен именно потому, что сделал то, что не смогли другие: рассказал современному поколению, как выстраивать отношения, выходить из конфликтов -- на том уровне, на каком смог: циничном и хамском.
-- Первые лица государства обещают политическую и экономическую модернизацию. Как скоро, на ваш взгляд, она начнется и насколько зависит от общего уровня культуры?
-- Модернизация начнется в момент, когда многие скажут: "Я хочу, чтобы в моей стране было хорошо". Каждый в силах сделать жизнь лучше, хотя бы хорошо воспитав своих детей. Я вот, например, считаю, что внешкольное воспитание важнее школьного. Ведь меня самого сформировал Дворец пионеров. Там другая выборка людей, и мы, будучи детьми, сами решали, с кем общаться, поэтому развивались иначе, чем нынешние подростки.
Что касается культуры, то, строго говоря, она не узкая сфера для избранных, а сеть различных институтов, которые отвечают за производство, трансляцию, разрушение, восстановление и модернизацию смыслов и ценностей. А ценности и смыслы -- то, что определяет наше поведение. Плохо перескакивать через ту культурно-историческую среду, которая сформировалась и частью которой мы являемся, ломать ее об колено и создавать с нуля. Любая, даже самая ненасильственная, модернизация предполагает стресс. Человек должен иметь много эмоциональных каналов для аккумуляции переживаний.
Вообще нашу культуру характеризует следующий факт. По опросам "Левада-центра", 43% населения страны никогда ничего не читают. По другой статистике, наши дети до восьми лет читают в два раза больше своих сверстников из Англии и Франции. Потом идет спад интереса, потом подъем -- с 19 до 27 лет, -- и снова спад. То есть граждане среднего возраста, которые ругают молодежь за то, что она ничего не читает, сами тоже ничего не читают.
-- Каково ваше мнение о современных масс-медиа?
-- Мы потеряли человека. Мы говорим о событиях, а не о людях. Если в сюжете появляются дети, то они безнадежно больные, обманутые и брошенные. Либо история слюнявая: показаны счастливые дети, а о переходе из одного состояния в другое мы не рассказываем. Вот где настоящая беда российского телевидения. Например, вот как на ВВС будут рассказывать о пенсионной реформе? Они поедут в семью, в которой есть 40-летний папа, его 30-летняя жена, дети дошкольного возраста и обязательно -- дедушка и бабушка. Для того чтобы показать, как реформа скажется на всех них. У нас же сюжет начнется со слов президента, а потом перейдет на конкретного старика. Это не заказ, а стереотипное мышление сотрудников СМИ.
-- У Церкви появляется все больше преференций от государства: возврат имущества, влияние на законодательство. Так власть укрепляет свои позиции или здесь что-то другое?
-- Я сам православный, что надо, безусловно, учитывать в моих рассуждениях. В XIX веке был такой митрополит Антоний Сурожский, который говорил, что у Церкви одна задача: взаимоотношения человека с Богом, самим собой и окружающими. Церковь не должна брать на себя дополнительные обязательства, ей бы с имеющимися справиться. К сожалению, сейчас она пытается решать госзадачи, в чем я вижу большую беду. Государство, в свою очередь, расставляет для православия ловушку: власть сама в себя не очень верит и опасается конкуренции. Но просто признаться Церкви в том, что не хочет ее видеть, государство не может, потому что значительная часть населения страны, примерно 70%, идентифицируют себя как православные. Хотя на самом деле только 5% хотя бы раз в год причащаются, соблюдают обряды. Таким образом, правительство России принимает ряд законов, вроде бы поддерживающих, но на самом деле уничтожающих Церковь. Например, "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения", которое находится в государственной или муниципальной собственности. А ведь можно передать православной церкви неправославное здание и поссорить ее с католиками и протестантами, что произошло в Калининграде. В таких зданиях часто располагаются музеи или институты. И, передавая помещения, государство перекладывает проблемы по переселению музеев и содержанию зданий на Церковь. Конечно, она не будет их содержать и как социальная институция ослабеет. А если патриарх откажется брать здание, то он подставит сам себя. Со временем Церковь укрепится внешне, она будет всюду, но на деле -- колоссом на глиняных ногах.
-- Появление миссионеров вроде актера Ивана Охлобыстина -- тоже метод укрепления РПЦ?
-- Охлобыстин -- постмодернист, то есть человек, не имеющий никаких ценностей, а только их комбинацию. Лично к нему у меня никаких вопросов, но есть к тем, кто его рукополагал. Думаю, был проведен эксперимент, может ли в принципе существовать батюшка-постмодернист для постмодернисткого поколения. Охлобыстин понял, что не справляется, поэтому честно написал Патриарху Московскому и всея Руси прошение о сложении сана. Но его только отстранили от служения, оставив в сане, что, по-моему, разрывает его как человека мыслящего. Таковы постмодернистские правила, национально-культурные и религиозные, и все ни с чем не клеится, кроме самого Охлобыстина. Я сочувствую талантливому актеру, а к тем, кто ставил на нем мистические опыты, отношусь нехорошо.
-- Вы нарисовали неоптимистическую картину. Как она сказывается на институте семьи?
-- Семья как институт трещит по швам. Такие процессы идут одинаково -- как в модернизированных странах, так и в немодернизированных. Во-первых, потому, что человечество оказалось не готовым к экономическому равенству мужчин и женщин, которое предполагает равенство отношений. Все привыкли к традиционному восприятию образа женщины, и другая этика пока не родилась. Во-вторых, из земледельцев люди превратились в кочевников. Как минимум три года в жизни мы проводим в поездках, что не способствует поддержанию постоянных отношений. Кроме того в 90-х события выдернули наших людей из социальных пазлов и кинули в новое пространство. Мужчина мог проиграть, а женщина выиграть. Встречались люди одного слоя, а оказались совершенно разными. К тому же теперь нужна терпимость к разным формам сексуальных отношений. Люди стали более независимы и позднее вступают в брак, появились промежуточные союзы. Не гражданский брак, который был формой обычного, а заведомо временный союз. С темой семьи не работают кино, телевидение и современная литература. "Дом-2" стал популярен именно потому, что сделал то, что не смогли другие: рассказал современному поколению, как выстраивать отношения, выходить из конфликтов -- на том уровне, на каком смог: циничном и хамском.
