Если бы Netflix решил экранизировать роман Достоевского «Идиот», то получившийся сериал наверняка имел бы немало общего со спектаклем режиссера Андрея Прикотенко, работу которого воронежцы смогли оценить 9 и 10 июня в Камерном театре.
«Идиот» Прикотенко – остросюжетный триллер, классический первоисточник которого хоть и отчетливо проступает на канве повествований, но, кажется, вполне успешно мог бы существовать в абсолютном отрыве от него. Действие сюжета перенесено в наши дни. Персонажи говорят со зрителем на одном языке. Текст был переписан полностью, рассказывает режиссер во время пресс-конференции. Для этого, в том числе, классику и осовременивают: если смыслы по сути те же самые, то контекст, культурный слой, люди, нравы – уже другие. Поэтому в спектакле присутствует и абсценная лексика, и молодежный сленг, и даже песни на злобу дня.
– Спектакль – это сложная структура, в которой не всегда все можно взять и разложить по полочкам. Существует клише, что в театр приходят, чтобы развлекаться, что люди так сильно устают и им нужно дать отдохнуть. Однако мне кажется, что вся эта философия – это прошлогодний снег. Все уже давно изменилось. Зрителям внезапно стали интересны сложные сюжеты, длинные сюжеты. Людям стало интересно понимать что-то о себе через театр, – рассказывает Андрей Прикотенко.
Режиссера новосибирского театра «Старый дом» больше интересует не последовательность событий, а сложный «сломанный» внутренний мир персонажей. Их автор исследует внимательно, цепляясь за мимолетный взгляд, между репликами небрежно брошенный жест. Практически все персонажи спектакля у Прикотенко приобретают тот самый «мышкинский» комплекс. Вот он, ответ режиссера на вопрос: какими бы были герои Достоевского в наши дни.
– Спектакль сделан по таким законам, когда все очень ощутимо и мир абсолютно реален. Он такой, как за нашими окнами. Можно выйти на улицу и встретить всех персонажей, существующих в нашей сценической реальности. Давайте обойдемся без аналогий с Иисусом хоть раз, отвечая на вопрос о том, кто такой Мышкин. Это все и так понятно. Если в двух словах попробовать сказать: бывают такие люди, которые появляются в среде, где уже существует определенный уклад, и вся эта структура, удобный привычный мир, почему-то начинает при них разваливаться к чертовой матери. Отчасти даже потому, что человек просто начинает называть вещи своими именами.
В эмоциональном плане спектакль достаточно сложный как для зрителя, которого то и дело ставят лицом к лицу с неудобными ситуациями, повышенными интонациями, неприятными вопросами, заставляют выбирать, как и для актеров.
– Спектакль – это трип в каком-то смысле. Ты делаешь шаг на сцену и оказываешься в другой реальности, в состоянии потока. Декорации делают пространство живым и трансформируемым, – рассказывает исполнитель роли князя Мышкина Анатолий Григорьев. – Мы получаем от зрителя обратную связь, когда выходим на поклон в конце. Это мощный такой актерский катарсис.
Сцена превращена в зеркальную комнату, окружена металлическими рамками. Модный нынче минимализм в декорациях, выполненных, бесспорно, мастерски, расставляет акценты и выставляет фокус на актеров – еще один режиссерский ход.
Труппу новосибирского театра уже называют одним из сильнейших в России творческих коллективов. И тут поспорить сложно. Несмотря на внушительные 4 часа, что идет спектакль, оторваться от происходящего на сцене практически невозможно. На оба воронежских показа раскуплен весь зал.
«Идиот» вошел в топ-10 главных спектаклей 2019 года. Только на «Золотую маску» постановка была представлена в 11 самых значимых номинациях. И, тем не менее, работа над проектом не прекращается до сих пор: что-то дописывается, что-то – убирается. Прикотенко своим актерам дает свободу наслаивать смыслы, взгляды, слова. Переосмысливать раз за разом каждого персонажа, выискивать что-то новое.
– Каждого персонажа можно соотнести с современностью, а Мышкин выпадает. Трудно такого сейчас найти. И от этого было впечатление, что что-то непонято, недоигранно. Но в этом и есть сила персонажа, интерес к нему: он как инородное тело, непонятный человек. У нас до сих пор идет работа над персонажем. Вчера мы говорили о его силе. Силе человека, который все видит и все понимает, – объясняет Григорьев. – Это честь, играть такой материал. На самом деле, я с детства «ужален» фигурой Иисуса Христа. Это было одним из сильных детских впечатлений, которое не давало мне спать по ночам и формировало меня как человека. Мне всегда хотелось сыграть такую роль, но чтобы он был крутой. Чтобы в нем было все: чтобы он был современный, сексуальный, красивый, чтобы за ним правда хотелось идти. Кажется, мы сейчас и движемся в эту сторону. Для меня самый крутой пример христианской сексуальности – это Новый папа, Джуд Лоу. Он играет Мышкина, который стал Папой, чудотворца.
Постановка Прикотенко – смелая и в каком-то смысле «на грани». Кому-то не понравится излишняя экспрессивность, насилие. Но таков уж современный мир, который режиссёр совместно с артистами переносят на сцену: в спектакле находится место и политической повестке, и многочисленным отсылкам к массовой культуре последних десятилетий, и психоанализу. Слышишь фразу и тут же начинаешь копать вглубь себя. Так что экспрессия здесь скорее плюс. Неудобный такой, отзеркаливающий, прямо как декорации с плывущим на них текстом и бьющие в актеров струи воды.
– Мы показываем всякие ужасы и драки не потому, что плохие. А потому, что таким образом организовано наше дело театральное. Зачем 4 часа ждать, когда наступит катарсис? Почему сразу с катарсиса не начать? Потому что если взять и напустить благости, чтобы было про «хорошо» с самого начала, тогда зрительный зал через 20 минут погрузится в царство Морфея, вы меня с такой постановкой сами же и пошлете. Так все устроено. Дело в том, что театру хорошо там, где человеку плохо.
Фото – предоставлены дирекцией фестиваля. Автор – Андрей Парфенов.
