Эпичная поездка на капоте машины попала на видео в Воронеже
 

Воронежцы пожаловались на платный въезд на Чертовицком пляже

Путин наградил воронежскую семью орденом «Родительская слава»
 

В Воронеже на выходные перекроют движение на участке улицы Остужева

5-километровая пробка образовалась на трассе М-4 «Дон» в Воронежской области

Кошмаром обернулась для беременной жительницы Воронежа госпитализация в БСМП №1

Шесть городов Воронежской области поборются за победу в конкурсе благоустройства

 

Мужчину, срывающего патриотические листовки, ищут в Воронеже

В Воронеже нанесли первую вафельную дорожную разметку

Сегодня окружающие покажут свою истинную натуру, уверяют астрологи.

Движение транспорта перекроют у Петровской набережной 15 июня

⚡️ Воздушную тревогу объявили в Воронежской области

Приказ об освобождении мест в воронежских больницах для нужд военных назвали фейком

Названа причина пожаров на мусорном полигоне в Воронежской области
 

Воронежцы сняли на видео ужасное состояние пищеблока в Павловской РБ

Бастрыкин заинтересовался аварийным лифтом в воронежской многоэтажке

Мэр Воронежа ушёл в отпуск с последующим увольнением

Сегодня следует  внимательно следить за своими словами, особенно на работе.

Торги на благоустройство набережной Авиастроителей приостановили в Воронеже

Мэрия подписала концессионное соглашение по благоустройству парка «Танаис»

Мэр Воронежа потребовал взыскать ущерб с виновника ДТП на проспекте Революции

Под Воронежем боец СВО приехал из госпиталя на свою регистрацию брака

Результаты ОГЭ и ЕГЭ-2024: сколько их обрабатывают, где и когда опубликуют, как посмотреть

Первая половина дня будет очень продуктивной, особенно для дел личных, хотя и на работе все будет спориться.

Мощная магнитная буря обрушится на воронежцев в понедельник днем

Воронежские власти объяснили, почему выпускницы перед ЕГЭ снимали белье

Мэрия Воронежа вновь пытается найти подрядчика на ремонт Памятника Славы

Жесткая кредитная политика не удержала воронежцев от кредитного бума

«Газель» сбила 6-летнюю девочку под Воронежем: ребёнок в больнице

Трава и кустарники загорелись в лесу воронежского Борового

Авторы

Бытовая коррупция, и как ее «лечить» – лекция основателя Transparency в Воронеже

some alt text
12 ноября в рамках проекта «Открытое пространство» в Воронеже прошла лекция «Коррупция в России – пределы возможного». В свете последних событий эта тема особенно актуальна для Воронежской области – наш регион попал в список субъектов, где чаще всего дают взятки.
 
О том, что такое коррупция, чем она опасна для общества, и как с ней бороться, рассказала основатель «Трансперенси Интернешнл – Россия», заведующая проектно-учебной лабораторией антикоррупционной политики Высшей школы экономики Елена Панфилова.  
 
 
 
Борьба с коррупцией – только на бумаге
 
 
– Центр «Трансперенси Интернешнл – Россия» открылся в 1999 году. Тогда в Российской Федерации не было ни закона о праве на доступ к информации, ни законодательства о декларировании доходов и имущества, ничего не было известно про конфликты интересов, не регулировались госзакупки. Страшно сказать, но до декабря 2008 года не было единого определения слова «коррупция». Каждый думал, что хотел. Кто-то говорил, что это откат, кто-то – что взяточничество. Кто-то считал, что коррупция – это кумовство, кто-то – что сговор, кто-то говорил о торговле влиянием, – рассказывает Елена Панфилова.
 
Помню, как я читала лекцию в прокуратуре в дремучем 2004 году, рассказывала про виды коррупционных преступлений. В определении коррупции было все, что я только что упомянула. После лекции ко мне подошел довольно известный прокурорский товарищ и сказал: «Чтоб вы знали, девушка, откат – это не коррупция. Откат – это экономический инструмент». И ушел. Мне даже нечего было возразить, потому что закон на тот момент вообще ничего не говорил.
 
По словам Елены Панфиловой, сейчас борьба с коррупцией продвинулась, по ее ощущениям, только на бумаге. На сегодняшний день все соответствующие российские законодательные акты занимают порядка 237 тысяч страниц, Россией подписаны 3 конвенции противодействия коррупции. В нашей стране 13 ведомств занимаются борьбой с мздоимством, в этом участвуют также прогосударственные и независимые общественные организации. Однако коррупции не становится меньше, сокрушается Елена Панфилова.
 
 
«Коррупционная молекула»
 
 
После долгого изучения коррупции ученые и просто неравнодушные жители России  все же смогли найти толкование этого явления – «злоупотребление служебным положением, публичными ресурсами и вверенными ресурсами в личных целях». Елена Панфилова объяснила значение последней фразы в этом определении: 
 
– Коррупция есть и внутри бизнеса. Менеджер может злоупотребить ресурсами, вверенными ему акционерами и владельцами, и начать заниматься не защитой интересов компании, а наполнением своего кармана.
 
Далее преподаватель Высшей школы экономики рассказала о «коррупционной молекуле», или элементах коррупционной системы. У нее есть три составляющие. Первая – «должностные полномочия»: чтобы чем-то злоупотреблять, надо что-то иметь. Вторая – «недостаток контроля» внутреннего и внешнего. Внутренним контролем должны заниматься Счетная палата, прокуратура и Центральная избирательная комиссия. Им необходимо следить за деньгами, соблюдением законов и за людьми, которые «исполняют свои функции на средства, являющиеся бюджетными и публичными ресурсами» соответственно. Внешний контроль лежит на плечах журналистов, гражданского общества и отдельно взятого индивида.
 
Третья составляющая «коррупционной молекулы» – это алчность. По мнению Панфиловой, только греховное стремление, помещенное в систему, может привести к коррупции – без этого качества, люди вряд ли будут совершать преступления.
 
 
 
«Неси с работы каждый гвоздь – ты здесь хозяин, а не гость»
 
 
Как рассуждает Елена Панфилова, если с первыми двумя пунктами бороться еще можно, например, административной и судебной реформой, то с третьим - большие проблемы. Здесь поможет образование и просвещение. Но как это сделать?
 
– Сколько езжу по стране с лекциями, столько вижу такую картину: мы убеждаем убежденных. Раз вы сюда пришли, вас уже интересует эта тема. Что-то я не вижу здесь в массовом порядке товарищей коррупционеров или людей, которые считают, что борьба с коррупцией не нужна. Я уточняю и так существующее внутри вас знания о том, что это не очень хорошо и что с этим нужно что-то делать. Так? Мы продолжаем вариться внутри своего круга.
 
Я как-то попыталась выскочить за его пределы. Читала лекцию в саду имени Баумана в Москве. В субботний летний день там были пять пенсионерок с пуделями и йоркширскими терьерами, четыре мамочки с колясками, обширная группа в маечках с пивом, пять целующихся пар, молодежь, играющая в волейбол. Коллеги сказали, что мне нужно идти к молодому поколению. Там был один из представителей молодежи, парень на вид 17 лет. Он сказал: «Елена Анатольевна, вы все правильно говорите – коррупция, она везде. Вот мой батька говорит: “Неси с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость”». Тогда я поняла, что нужно идти к его родителям. 
 
На лекции по профессиональной этике в московском университете МВД один из студентов вообще сказал: «Мне так нравятся ваши лекции. Так интересно, как в Британии устроена этика, зарплаты – по труду, все замечательно. Но вы понимаете, что первое, что я должен сделать после выпуска – это отбить бабки, которые заплатили родители для поступления сюда?» И опять, куда мне идти? К родителям. А как добраться до не убежденных родителей, до тех, которых много в нашем обществе и которые считают, что «да, коррупция – это вообще ужасно, но для меня лично, это вообще-то полезно». 
 
 
Цена жизни 95 человек – 1000 рублей
 
 
По словам Елены Панфиловой, в России сейчас процветает бытовая коррупция, с которой многие жители страны уже свыклись. К ней относится «взятка комфортом» – например, когда люди дают деньги для того, чтобы ускорить оформление бумаг и решение других проблем, а также «взятка выживания», которую люди давать не хотят, но приходится. Например, когда многодетной матери предлагают отдать ребенка в ясли на другом конце города бесплатно, а за деньги находят более удобный вариант.
 
– Мы оправдываемся, что в принципе эта маленькая взятка дает нам возможность выживать в этом агрессивном коррупционном пространстве: «Это такая ерунда, 1000 рублей, ну что у нас нет денег?». Все как-то забывают, что в августе 2004 года две террористки-смертницы попали на два самолета, вылетавших из «Домодедово» за взятку в 1000 рублей. Деньги они дали сотруднику службы безопасности за то, чтобы не проходить безопасность. Погибло 95 человек.
 
Мне часто говорят: «Это ерунда, такая маленькая коррупция! Давайте заниматься большими формами?». А давайте так скажем семьям этих 95 людей, жизни которых купили за 1000 рублей? Человек, который получил эту взятку, отсидел 4,5 года и давно вышел. А тех людей уже не вернуть, – говорит Елена Панфилова.
 
 
 
Режим Фухимори
 

Преподаватель Высшей школы экономики считает, что изменить отношение людей к бытовой взятке может только государство, причем «под воздействием большого сочетания факторов внутреннего и внешнего давления»:
 
– Когда мне говорят, что это невозможно, я говорю, что возможно. Пример – перуанский режим Фухимори. Тогда Перу был только один канал, одно радио и одна газета, не было политической конкуренции – кого убили, кого в тюрьму посадили, гражданского общества тоже не было. Президент Альберто Фухимори и глава национальной разведки Владимиро Монтесинос правили этой страной, создавая фабрику коррупции внутри элиты и обирая все население. Но режима Фухимори больше нет. Что для этого потребовалось?
 
Один журналист решился отнести запись, попавшую к нему от одного депутата, одному прокурору. Прокурор, прослушав запись, обнаружил состав преступления и решился пойти к судье-женщине. Эта женщина решилась выдать разрешение на возбуждение дела в отношении президента страны – Альберто Фухимори. И когда всех этих троих попытались буквально закатать в каток, люди стали выходить на улицу и поддерживать их. Не гражданских активистов. А собственного прокурора, судью и журналиста. Товарищ Фухимори посмотрел на это и понял, что вот-вот наступят правовые последствия и давление с гражданской стороны. Он вспомнил, что он японец, и полетел прятаться в Японию. Правда, его выдали.
 
В результате действия троицы и поддержка общества сработали. Монтесинос, Фухимори и еще 200 человек сидят, в бюджет были возвращены более 500 млн долларов.
 
Получается, что бороться с взяточничеством возможно, но именно в сочетании правовых инструментов государства, систем внутреннего контроля, и внешнего – со стороны общества. 
 
 
Гигиеническое правило мздоимца
 

– Наблюдая за тем, что происходит в нашей стране, я вижу, что все антикоррупционные инструменты разложены на столе. Другое дело – что государственная антикоррупционная машина работает выборочно – три раза в год надо сажать губернатора, два – мэра, два – депутата, два – члена областного собрания… Но все это не производит впечатления системного усилия. Это какая-то выборочная история о преследовании тех дел, на которые уже невозможно не обращать внимания. С другой стороны – общество становится активнее. Людей, которые задумываются, все больше и больше. Мы видим растущее качество расследований против коррупции. 
 
Но чем быстрее растет антикоррупция, тем быстрее должностные лица учатся обходить ее. Поэтому сейчас нам нужно сделать второй рывок после 1999 года. 
 
В  большой коррупции – где взятки берут высшие должностные лица – у правоохранителей очень ограничены средства для выявления преступления и поимки. Для этого нужно поймать с чемоданом. Это происходит крайне редко. Дело в том, что у публичных должностных лиц всегда работает гигиеническое правило: где бы ты ни был – у друга, у коллеги, в ресторане – никогда не бери в руки ничего такого, о содержании чего ты точно не знаешь. 
 
Но, тем не менее, вся большая коррупция не наличная – это переводы в оффшоры, транзакции между оффшорными компаниями взяткодателя и компанией, которая зарегистрирована на взяткополучателя. И тут мы видим, что в современном мире противодействие коррупции все больше и больше свыкается с борьбой с отмыванием преступных доходов. Мы не можем поймать человека на получении взятки, но на легализации можем – на счетах и собственности за рубежом. Мы можем увидеть результат незаконного обогащения.
 
И нужно разрабатывать все новые и новые инструменты, потому что их пока даже в мировом масштабе не достаточно много. Только сейчас весь мир задумался о создании реестров бенефициарных собственников оффшоров, чтобы увидеть, куда эти деньги идут. Но это все находится в начальной стадии. Россия не отстает от других стран, мы тоже пытаемся участвовать в этом инновационном процессе, – рассказывает Елена Панфилова.
 
 
Три вопроса из зала
 
 
– Если бы у вас была золотая рыбка, какие бы три желания в области антикоррупции вы загадали?
 
– Дорогая рыбка, сделай так, чтобы мне больше не задавали вопросов о том, что существует некая русская коррупционная ментальность. Что мы обречены быть коррумпированными, потому что Иван Грозный начал – не нам это менять. Что в 2017 крадут бюджет на постройке ракеты, а виноват в этом Меньшиков, а не те, кто крадет. Хотелось бы, чтобы эта история прекратилась. Потому что это не правда. Иначе получается, что Бог большой затейник. Он раскидывал этот ген таким волшебным образом, что по границе с Финляндией не просыпалось?
 
Втрое желание. Страшила попросил мозгов, а я попросила бы, чтобы люди стали чувствовать себя гражданами. Чтобы они не только платили налоги и ходили на выборы, но и еще чуть-чуть думали, зачем это делаеют, и куда это идет. 
 
Также хочу попросить, чтобы бизнесмены не пытались усидеть на двух стульях. Сначала они кричат: «Нас обирают». Но при первом удачном случае заносят деньги. Пора определиться – либо туда, либо сюда. Для начала мне бы этого хватило, а дальше мы справимся. 
 
– Является ли борьба с коррупцией опасной для жизни?
 
– Да, борьба с коррупцией опасна для жизни. Когда я руководила центром «Трансперенси», мне, к сожалению, пришлось поехать на похороны руководителя нашего отделения в Руанде – того самого прокурора из истории про режим Фухимори. Он расследовал коррупционные схемы двух полицейских, и его просто убили. Потребовалась поездка целой нашей делегации, чтобы дело сдвинулось с места. В итоге их посадили. Одного на 20, другого на 25 лет.
 
Наш опыт показывает, что да, это опасно. Но угрожают тебе люди не те, у которых миллиарды. Небожители не очень в курсе «копошения муравьев под ногами орлов», как это они называют. Они ничего не знают, ничего не читают. Опасны главы управ и люди, находящиеся на том уровне, где проще нанять человека с битой.
 
– Какое наказание является самым эффективным в борьбе с коррупцией?
 
–  Коррупция – это одно из правонарушений, на которые идут, чтобы получить результат в конце. Там должны быть в итоге дача, яхта, машинка. Они меньше боятся больших сроков, чем того, что у них все это заберут. Иначе все это обессмысливается. Мы знаем тысячи коррупционеров, которые отсидев спокойно сроки в 4-7 лет, выходили, и все было при них. А что, если бы их даже не сажали, а отбирали все, и из зала Басманного суда они выходили бы «голенькими» на улицу с запретом занимать определенные должности и с полным изъятием всего, что было нажито тяжелым коррупционным трудом. Это, мне кажется, пострашнее будет.