К 1990-му году в крымском колхозе «Завет Ленина» накопилось немножко безналичных денег.
Умные люди в правлении колхоза, наблюдая за происходящим в своей и соседней стране, решили не рисковать, ожидая благих перемен, а истратить эти деньги на что-нибудь социально-полезное.
И построили школу.
Вот эту.
Да, она немножко похожа на театр, Дворец культуры или городскую Управу, но это – просто сельская школа на 1200 с лишним человек.
Сюда на автобусах приезжают учиться дети из окрестных районов – и то школа заполнена на треть, занимая при этом только одно крыло здания. Это при том, что здесь же расположен местный музей - и даже с экспозицией упокоенного в перестроечные времена консервного завода.
 |
 |
А еще – центр детского творчества, про который с нескрываемой гордостью рассказывает Владимир Юрьевич Никифоров, Завет-Ленинский голова.
 |
 |
А еще – обезъянки.
А еще – свое перепелиное хозяйство с инкубатором.
А еще – аквариумы, биолаборатория, компьютерный класс (правда, с компьютерами совсем допотопными, но, тем не менее, работающими).
 |
 |
Перейти из одного крыла в другое можно по вот такому, зеленому в прямом смысле этого слова, коридору.
 |
Коридор – часть местной эко-станции, которая – часть программы доп. образования, которая, при помощи детей, учителей, родителей, директора школы, главы администрации и некоторых активных жителей, развилась в самостоятельную эколого-научную и просветительскую идею зоологического уголка. |
Вот такой Дом, который построил местный джанкойский Джек.
Второе крыло этого грандиозного для крымской степи сооружения отдано под детский сад «Ласточка».
Так что дети, вырастая, маршрутов не меняют – просто переходят из одной части своего дома в другую.
А это его директор Анна Николаевна Гавриш.
 |
В детском саду почти все стены расписаны сказочными персонажами - как из знакомых сказок, так и какими-то новыми, созданными, видимо, воображением художника. |
 |
 |
 |
 |
|
А художник тут работал (и работает, да) не простой.
В смысле – художница.
В смысле – повар детского сада "Ласточка" Любовь Николаевна Наумчук. Она когда-то училась росписи. А умения пригодились - вот так, совсем неожиданно...
|
 |
Неотъемлемой частью «эколого-натуралистического центра» является… Зоопарк.
Настоящий. Расположенный в рукотворном и самосадном «Парке Культуры и отдыха имени Захарьяна»
Здесь в вольерах и домиках под деревьями собраны всякие полезные экзотические животные: лебеди, пуховые кролики, козы и овцы, разноцветные фазаны, даже олень.
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Страусы танцуют брачный танец и шипят змеюкой на посетителей, чтоб не мешали.
 |
 |
Мне подарили настоящее страусиное яйцо. Оно съедобное, по пищевой ценности и объему равно примерно 30-штучной клетке яиц. Только его не разбивают и жарят, а просверливают сверлом, взбивают и пекут омлет. Причем ни сливок, ни муки, ни соды добавлять не надо – только соль и специи.
(Я уже знаю, что буду с ним делать: я на Пасху отвезу его знакомому настоятелю храма – о. Алексею. Что-то мне подсказывает: таких писанок ему еще никто не дарил).
В парке очень чисто, есть учебный класс под навесом и детская площадка с качельками-карусельками.
 |
 |
А вот кормит зверей лично Николай Григорьевич Арсиевич, директор Джанкойского районного эколого-натуралистического Центра учащейся молодежи. Отдает на это всю свою зарплату.
 |
|
Говорит:
- А что ж делать? Пока мы дождемся финансирования, тут некого будет финансировать.
На российские деньги, кстати, ежемесячный рацион этого живого уголка составляет всего 30 тыс. рублей – зарплату российского менеджера средней руки.
А еще там есть вот такая аллея, которую они называют «Целебная»
У нас они уже давно везде либо проржавели и развалились, либо сданы предприимчивыми аборигенами в металлолом. А тут – стоят. И не просто стоят – действуют.
Не хочется никого разочаровывать, но у нас в Воронежской области я не знаю таких школ.
И таких людей, чтобы вкладывали свое последнее - в последнее, но не свое...
И таких детей...
И таких зверей...
Страшно, что придет какая-нибудь злая российская СЭС – и закроет этот рай, в котором твари Божьи друг за друга. Не по злобе закроет, а потому, что одно что-нибудь хорошее будет не соответствовать другому чему-нибудь хорошему...
Но пока я просто тихо еду домой и держу на коленях тяжелое страусиное яйцо: полноценно-живое, как этот Эдем на краю Крымской степи, и такое же хрупкое.
И пытаюсь сохранить то хрупкое чувство радости, которым, несмотря на закрытые границы и неясные экономические перспективы, пропитано все в Крыму.
