Читая календарь, напечатанный в четверговом номере «Курьера», споткнулся вдруг о дату: 9 сентября 1987 года вышел первый выпуск телепрограммы «Взгляд». Вот здрасьте: без малого четверть века прошло, а мы и не заме… Да нет, заметили, конечно, еще как заметили. Просто как-то уж очень быстро просвистели годы, и со взглядами творилось черте что.
А «Взгляд»… В ту пору, когда на страну, побольше нынешней, было всего два телеканала, а слово «рейтинг» не значило ничего, вся имеющая доступ к телевизорам советская публика слушала и смотрела по вечерам, о чем говорят и показывают совсем молодые и такие свободные ребята: Мукусев, Захаров, Листьев, Любимов, Политковский…
Сам-то я пик популярности «Взгляда», можно сказать, не застал. Отдавал долг Родине. В армии, по крайней мере в мои годы, доступ солдата к телевизору ограничивался коллективным воскресным просмотром передачи «Служу Советскому Союзу». В войсках ее называли «В гостях у сказки», причем не только солдаты, но и офицеры. Под нудное вранье можно было часок спокойно подремать, пусть и сидя на табурете. Но в армии мне доводилось сладчайшим образом высыпаться даже на куче битого кирпича…
В общем, «Взгляда» мы не видели, но сведения о необыкновенной передаче доходили регулярно: в письмах родных, в рассказах тех, кто вернулся из отпуска. Газета «Красная Звезда» передачу поносила, что в солдатском мнении только добавляло «Взгляду» авторитета.
И при всем при том о популярности программы я могу судить не только умозрительно. Я ее прочувствовал лично. Ранней осенью 1988-го года меня показали во «Взгляде».
Тем летом произошла чудовищная история, прогремевшая на всю страну. В одной из частей «деды» настолько замордовали новобранца-прибалтийца, что он перестрелял их всех, весь караул -- семь человек. О «дедовщине» заговорила пресса. К нам в часть нагрянуло ростовское телевидение (дослуживал я в Ростове-на-Дону). Замполиты проинструктировали отличников боевой и политической насчет того, что они должны говорить в микрофон и представили их перед телекамерой. Те четко доложили, что «дедовщины» никакой нет, а в трудных ситуациях всегда можно обратиться за помощью к командирам. Девушке-репортеру хотелось как-то оживить сюжет (я ее понимаю), и она спросила: нет ли у вас солдатика, который бы спел что-нибудь под гитару?
Тут-то про меня и вспомнили. Позвали, заставили побриться, приодеться, выдали новые сапоги (что было особенно приятно, ибо я ухитрился порвать свои, между прочим, кирзовые). Стер я с гитары пыль и сел на лавочку вместе с отличниками. Думал, буду бренчать, а меня спросили про «дедовщину».
Командиры наши переменились в лице. Меня-то никто не инструктировал, а что у меня на уме, они не знали. Ну, я недолго это скрывал, сказав будущим коллегам, что, мол, в армии всякое бывает, и главное защищать свое достоинство изо всех сил, иначе могут стереть личность в порошок. Потом тренькнул пару песенок.
После съемки новую форму у меня отобрали (сапоги, правда, оставили), а замполит сказал: «Эх, ты…».
Когда документальный фильм про нас крутили по ростовскому телевидению, всю бригаду, кроме нарядов, согнали на просмотр. Выглядели мы образцово-показательными защитниками Родины. Кончился фильм моими сентенциями и песенками.
Однако настоящая глория мунди настигла меня через пару недель, когда сюжет частично показали во «Взгляде». Узнал я об этом из писем родных, друзей и знакомых девушек, которые все поголовно смотрели передачу и были слегка потрясены моим явлением. (Интересно, как они меня узнали? Сам-то себе я казался мужественнее, чем выглядел на экране; да и голос у меня, по-моему, другой.)
В общем, меня увидели все, потому что все смотрели «Взгляд». Сейчас вот телевизионщики ломают голову над тем, как повысить рейтинг, а у «взглядовцев» был простой рецепт: говори и показывай то, что волнует людей, что касается их жизни, что у них на самом деле болит.
Все эти нынешние Малаховы… Куда им до тех ребят.
Впрочем, как и сегодняшним телезрителям -- до тех.
Печатную версию материала читайте в газете
А «Взгляд»… В ту пору, когда на страну, побольше нынешней, было всего два телеканала, а слово «рейтинг» не значило ничего, вся имеющая доступ к телевизорам советская публика слушала и смотрела по вечерам, о чем говорят и показывают совсем молодые и такие свободные ребята: Мукусев, Захаров, Листьев, Любимов, Политковский…
Сам-то я пик популярности «Взгляда», можно сказать, не застал. Отдавал долг Родине. В армии, по крайней мере в мои годы, доступ солдата к телевизору ограничивался коллективным воскресным просмотром передачи «Служу Советскому Союзу». В войсках ее называли «В гостях у сказки», причем не только солдаты, но и офицеры. Под нудное вранье можно было часок спокойно подремать, пусть и сидя на табурете. Но в армии мне доводилось сладчайшим образом высыпаться даже на куче битого кирпича…
В общем, «Взгляда» мы не видели, но сведения о необыкновенной передаче доходили регулярно: в письмах родных, в рассказах тех, кто вернулся из отпуска. Газета «Красная Звезда» передачу поносила, что в солдатском мнении только добавляло «Взгляду» авторитета.
И при всем при том о популярности программы я могу судить не только умозрительно. Я ее прочувствовал лично. Ранней осенью 1988-го года меня показали во «Взгляде».
Тем летом произошла чудовищная история, прогремевшая на всю страну. В одной из частей «деды» настолько замордовали новобранца-прибалтийца, что он перестрелял их всех, весь караул -- семь человек. О «дедовщине» заговорила пресса. К нам в часть нагрянуло ростовское телевидение (дослуживал я в Ростове-на-Дону). Замполиты проинструктировали отличников боевой и политической насчет того, что они должны говорить в микрофон и представили их перед телекамерой. Те четко доложили, что «дедовщины» никакой нет, а в трудных ситуациях всегда можно обратиться за помощью к командирам. Девушке-репортеру хотелось как-то оживить сюжет (я ее понимаю), и она спросила: нет ли у вас солдатика, который бы спел что-нибудь под гитару?
Тут-то про меня и вспомнили. Позвали, заставили побриться, приодеться, выдали новые сапоги (что было особенно приятно, ибо я ухитрился порвать свои, между прочим, кирзовые). Стер я с гитары пыль и сел на лавочку вместе с отличниками. Думал, буду бренчать, а меня спросили про «дедовщину».
Командиры наши переменились в лице. Меня-то никто не инструктировал, а что у меня на уме, они не знали. Ну, я недолго это скрывал, сказав будущим коллегам, что, мол, в армии всякое бывает, и главное защищать свое достоинство изо всех сил, иначе могут стереть личность в порошок. Потом тренькнул пару песенок.
После съемки новую форму у меня отобрали (сапоги, правда, оставили), а замполит сказал: «Эх, ты…».
Когда документальный фильм про нас крутили по ростовскому телевидению, всю бригаду, кроме нарядов, согнали на просмотр. Выглядели мы образцово-показательными защитниками Родины. Кончился фильм моими сентенциями и песенками.
Однако настоящая глория мунди настигла меня через пару недель, когда сюжет частично показали во «Взгляде». Узнал я об этом из писем родных, друзей и знакомых девушек, которые все поголовно смотрели передачу и были слегка потрясены моим явлением. (Интересно, как они меня узнали? Сам-то себе я казался мужественнее, чем выглядел на экране; да и голос у меня, по-моему, другой.)
В общем, меня увидели все, потому что все смотрели «Взгляд». Сейчас вот телевизионщики ломают голову над тем, как повысить рейтинг, а у «взглядовцев» был простой рецепт: говори и показывай то, что волнует людей, что касается их жизни, что у них на самом деле болит.
Все эти нынешние Малаховы… Куда им до тех ребят.
Впрочем, как и сегодняшним телезрителям -- до тех.
Печатную версию материала читайте в газете
