«Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение», - Александр БЕНКЕНДОРФ, шеф корпуса жандармов.
Завтра в России -- День памяти жертв политических репрессий. Нам, к сожалению, есть о чем и о ком помнить.
В моем советском детстве в большом ходу было утверждение, что в стране нет ни одной семьи, которой бы не коснулась Великая Отечественная война. В моей последующей несоветской жизни я убедился, что вряд ли в стране есть семья, которой бы не коснулись репрессии. По масштабам бедствия и горя день 30 октября, по-моему, не отличается от 22 июня -- Дня памяти и скорби. Только в одном случае мы имели дело с врагом внешним, а в другом...
...С внутренним, да? Но кто он, внутренний враг? Ленин, Троцкий, Дзержинский, Сталин, партия, чекисты? А кто написал несколько миллионов доносов? Кто не сопротивлялся происходящему, а наоборот, овациями приветствовал сообщения о казнях и арестах и требовал крови, крови, крови?..
Когда после смерти Иосифа Джугашвили уцелевших репрессированных стали потихоньку выпускать, Анна Ахматова сказала: сейчас столкнутся две России -- та, которая сидела, и та, которая сажала.
Столкнулись. Ничего не произошло. Потому что, как представляется мне, сидели все. В разных физических условиях, понятно, но души всех были избиты на допросах, заморожены на Колыме, расстреляны под Дубовкой.
Миф о бессмертии души был успешно развеян. Человек мог функционировать как организм, как винтик механизма, но что в нем осталось от человека? Как пример: Молотов и Калинин продолжали работать на государство, которое упрятало их жен в тюрьму.
Спецкомиссия Политбюро ЦК КПСС в конце 1988 года доложила, что в период 1930 -- 1953 годов были подвергнуты репрессиям 3778234 человека, в том числе приговорены к расстрелу 786098 человек. На тот момент изучение материалов продолжалось, счет уголовных дел шел на миллионы. В упомянутые числа не вошли 519 тыс. арестованных и привлеченных к уголовной ответственности в качестве кулаков. Безо всяких арестов из европейской части СССР в Сибирь были переселены 356,5 тыс. крестьянских семей общей численностью 1,68 млн человек. Часть из них были направлены в места заключения, часть -- в спецпоселения. А прибавить сюда депортацию целых народов -- карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, крымских татар, балкарцев, греков... Сколько их погибло? Кто считал? В 1937 -- 38 годах Сталин лично подписал 362 списка из 383, по которым были расстреляны 39 тыс. человек.
Существует точка зрения, согласно которой без жертв, в том числе невинных, невозможно построить сильное государство. Мол, такова историческая закономерность, с которой ничего не поделаешь. Выразителем такой точки зрения хочется сказать: а вы примерьте на себя и своих близких шкуру жертв. Представьте, что на допросе пытают вашу жену, что ваших детей отправляют в спецприемники, что вы лично роете яму, в которой вас же и расстреляют. И плевать вам будет на историческую закономерность и сильное государство. На кой черт человеку сильное государство, если он мертвый?
Да и не могу я назвать государство, построенное на крови невинных, сильным. В чем его сила-то? В возможности безнаказанно применять насилие. Долго ли просуществовало государство СССР? Крепким ли оно оказалось? Рухнуло за пару лет, как только угроза применения насилия слегка спала.
Невинные жертвы всегда бессмысленны. Смысл имеет, наверное, только самопожертвование.
Политические репрессии происходят, по-моему, только тогда, когда власти придается чрезмерное значение. Когда она перестает быть тем, чем является на самом деле -- просто функцией. Ясный образ на сей счет есть у Толкиена: расстался с Кольцом Всевластья добровольно -- остался самим собой, оставил его у себя -- превратился в жалкое и злобное чудовище, в Горлума.
Беда наша не ограничивается 1930 -- 50 годами. Екатерина Вторая отправляла в ссылку писателя Александра Радищева со словами: "Бунтовщик хуже Пугачева". Она сказала так про писателя, будучи императрицей в стране, в которой почти никто не умел читать. А декабрист Михаил Лунин писал сестре в 1838 году из Сибири: в Англии я был бы -- член оппозиции, в России -- государственный преступник.
Нам, к сожалению, есть о чем помнить.
Завтра в России -- День памяти жертв политических репрессий. Нам, к сожалению, есть о чем и о ком помнить.
В моем советском детстве в большом ходу было утверждение, что в стране нет ни одной семьи, которой бы не коснулась Великая Отечественная война. В моей последующей несоветской жизни я убедился, что вряд ли в стране есть семья, которой бы не коснулись репрессии. По масштабам бедствия и горя день 30 октября, по-моему, не отличается от 22 июня -- Дня памяти и скорби. Только в одном случае мы имели дело с врагом внешним, а в другом...
...С внутренним, да? Но кто он, внутренний враг? Ленин, Троцкий, Дзержинский, Сталин, партия, чекисты? А кто написал несколько миллионов доносов? Кто не сопротивлялся происходящему, а наоборот, овациями приветствовал сообщения о казнях и арестах и требовал крови, крови, крови?..
Когда после смерти Иосифа Джугашвили уцелевших репрессированных стали потихоньку выпускать, Анна Ахматова сказала: сейчас столкнутся две России -- та, которая сидела, и та, которая сажала.
Столкнулись. Ничего не произошло. Потому что, как представляется мне, сидели все. В разных физических условиях, понятно, но души всех были избиты на допросах, заморожены на Колыме, расстреляны под Дубовкой.
Миф о бессмертии души был успешно развеян. Человек мог функционировать как организм, как винтик механизма, но что в нем осталось от человека? Как пример: Молотов и Калинин продолжали работать на государство, которое упрятало их жен в тюрьму.
Спецкомиссия Политбюро ЦК КПСС в конце 1988 года доложила, что в период 1930 -- 1953 годов были подвергнуты репрессиям 3778234 человека, в том числе приговорены к расстрелу 786098 человек. На тот момент изучение материалов продолжалось, счет уголовных дел шел на миллионы. В упомянутые числа не вошли 519 тыс. арестованных и привлеченных к уголовной ответственности в качестве кулаков. Безо всяких арестов из европейской части СССР в Сибирь были переселены 356,5 тыс. крестьянских семей общей численностью 1,68 млн человек. Часть из них были направлены в места заключения, часть -- в спецпоселения. А прибавить сюда депортацию целых народов -- карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, крымских татар, балкарцев, греков... Сколько их погибло? Кто считал? В 1937 -- 38 годах Сталин лично подписал 362 списка из 383, по которым были расстреляны 39 тыс. человек.
Существует точка зрения, согласно которой без жертв, в том числе невинных, невозможно построить сильное государство. Мол, такова историческая закономерность, с которой ничего не поделаешь. Выразителем такой точки зрения хочется сказать: а вы примерьте на себя и своих близких шкуру жертв. Представьте, что на допросе пытают вашу жену, что ваших детей отправляют в спецприемники, что вы лично роете яму, в которой вас же и расстреляют. И плевать вам будет на историческую закономерность и сильное государство. На кой черт человеку сильное государство, если он мертвый?
Да и не могу я назвать государство, построенное на крови невинных, сильным. В чем его сила-то? В возможности безнаказанно применять насилие. Долго ли просуществовало государство СССР? Крепким ли оно оказалось? Рухнуло за пару лет, как только угроза применения насилия слегка спала.
Невинные жертвы всегда бессмысленны. Смысл имеет, наверное, только самопожертвование.
Политические репрессии происходят, по-моему, только тогда, когда власти придается чрезмерное значение. Когда она перестает быть тем, чем является на самом деле -- просто функцией. Ясный образ на сей счет есть у Толкиена: расстался с Кольцом Всевластья добровольно -- остался самим собой, оставил его у себя -- превратился в жалкое и злобное чудовище, в Горлума.
Беда наша не ограничивается 1930 -- 50 годами. Екатерина Вторая отправляла в ссылку писателя Александра Радищева со словами: "Бунтовщик хуже Пугачева". Она сказала так про писателя, будучи императрицей в стране, в которой почти никто не умел читать. А декабрист Михаил Лунин писал сестре в 1838 году из Сибири: в Англии я был бы -- член оппозиции, в России -- государственный преступник.
Нам, к сожалению, есть о чем помнить.
