Давно не получал я такого удовольствия, как от интервью Марка Берколайко -- профессора, писателя, экономиста, данного одному из региональных бизнес-изданий. Берколайко два года - с 2002 по 2004-й - был гендиректором ГУП «Воронежинвест», предприятия, с помощью которого делалась очередная попытка оживить областное сельское хозяйство.
Все время проект находился под огнем критики, подвергался проверкам, возбуждались какие-то уголовные дела. Проверяющие существенных нарушений не находили, дела увядали за отсутствием состава преступления, осадок, как в анекдоте, оставался.
Проект прекратил существование, профессор Берколайко ушел работать в Инвестиционную палату, жизнь пошла своим чередом. Вдруг минувшей осенью в ряде местных изданий (в основном, я бы сказал, второстепенных) опять стали писать про «Воронежинвест», региональное следственное управление возбудилось старым уголовным делом. Скелет достали из шкафа, обрядили в потрепанный камзол и принялись метать в него дротики. Накануне выборов у нас всегда что-нибудь ненормально активизируется…
Публично защищать самого себя в наших палестинах как-то не принято. Если уж на тебя наехали - либо молчи в тряпочку, либо ищи тайные ходы. Ни того ни другого Марк Берколайко делать не стал. А вышел на ристалище.
Те, кто читал его роман «Партия» (первая публикация была в «Воронежском курьере», недавно вышел отдельной книгой), в общем-то, уже поняли, что именно произошло с «Воронежинвестом», да и с аграрным сектором области. Но в литературе задействованы лирические герои. Реальность к лирике мало располагает. Иногда требуется называть вещи своими именами.
«Меня, - говорит в интервью профессор Берколайко, - перед тем как я пришел в агробизнес, пугали «низовыми» кражами. Говорили, что придется следить за каждой дояркой, каждым комбайнером. На практике все оказалось еще хуже. Жульничество простых крестьян составляло, ну, может, 5% от общего объема. В два раза больше вреда приносили некоторые главы филиалов и отделений, которые занимались и сдачей урожая «налево», и неучтенными полями, и многим другим».
Видя такое дело, Берколайко обратился к губернатору с просьбой возбудить уголовные дела. Но команды не последовало: «Проект политический, близятся выборы…». В результате «воровства стало больше - прежде всего в тех районах, где «шалости» благословлял лично глава района. Например, я три раза увольнял проворовавшегося мерзавца, директора одного из отделений, - бог уж с ним, с наказанием, отстранить бы от кормушки. И все три раза под надуманными предлогами его восстанавливали. Потому что и милиция, и суд, и прокуратура района действовали по указке главы. Это была не сказать чтобы мафиозная, но, безусловно, клановая структура».
И как в таких условиях «Воронежинвест», скажите на милость, мог расплачиваться по кредитам? Брали в расчете на заработок, на прибыль от хозяйств. А там - не сказать что мафиозные структуры. То есть деньги-то, технику они берут с превеликим удовольствием, но расплачиваться -- ни в какую. Не привыкли. Привыкли к противоположному - что все долги списываются. А кто их спишет ГУПу? И что за экономика такая, когда долги постоянно списываются?
И самое главное: надо помнить, что в ту пору государство не субсидировало даже процентные ставки по кредитам.
А теперь зададимся вопросом: могло ли быть успешным предприятие, занимающееся в России агробизнесом, если сверху его душат кредиты, а снизу - безнаказанное ворье? Берколайко на вопрос отвечает без эмоций: «Фактически предприятие работало без собственного оборотного капитала».
Собственно, тут можно было бы и закончить. Sapienti sat. Умному достаточно.
Но, наверное, стоит все-таки устами самого Марка Берколайко подвести итоги деятельности «Воронежинвеста». Просто не часто теперь встретишь в прессе умение формулировать ясно, свободно и раскованно. Потому и хочется процитировать: «Война была славная, и я не считаю, что мы проиграли! Кто бы сейчас что ни говорил… 145 тыс. га чернозема возрождены. 5 тыс. человек в шести районах области впервые за многие годы почувствовали себя людьми. Деньги работали с операционной рентабельностью 50%. И за все за это - всего один инфаркт, два года работы на износ и десять лет поношений?! Плевать! Для мужчины - это не цена».
