Фамилия у него была на немецкий лад, какая именно, не помню - с тех пор прошло лет десять. Он работал охранником в школе неподалеку от моего дома. В тот весенний прозрачный день я шла в детский сад за ребенком. Неожиданно на своем затылке почувствовала чье-то дыхание, потом резкий рывок цепочки на своей груди и увидела огромные белые кроссовки, несущиеся прочь. Прошло целое мгновение, прежде чем я поняла, что случилось. Руки оттягивала увесистая авоська, на ногах были отнюдь не кроссовки, но я с диким воплем: «Держи вора!» - ринулась следом. Я бы, конечно, его не догнала, если бы не охранник с немецкой фамилией. Он покуривал на крыльце у школы, когда услышал мои душераздирающие крики. Охранник был бывшим военным и мгновенно оценил обстановку. Кинулся вору наперерез, подножкой сбил его с ног и профессионально скрутил руки. Тут же сбежалась толпа, охочая до зрелищ и расправы. Пострадавшей (то есть мне) предлагалось отметелить подонка ногами. Вызвали милицию.
Собственно, особого героизма в том, что охранник задержал вора, не было. Ну а что, по-вашему, он должен был сделать? Его поступок состоял в том, что согласился поехать со мной в участок свидетелем. Без малого пять часов мы промаялись в РОВД. Бесконечно ждали кого-то в тусклом коридоре, набитом мутными личностями. Потом переходили из кабинета в кабинет, неизменно натыкаясь на неприязнь правоохранителей. Я сотню раз пожалела, что не согласилась на самосуд. Мой свидетель ни разу не проявил недовольства. Он спокойно мерил шагами коридор и тихонько посвистывал. Никакой благодарности ни от меня, ни от милиции за бездарно выкинутые из своей жизни пять часов не получил. И, похоже, не рассчитывал получить. Единственное, что спустя столько лет я помню о нем, и на душе до сих пор осадок. Хоть бы слов ему тогда хороших наговорила, что ли.
А вот другая история. Местная шпана пристала к бабульке, торгующей семечками. Старушка отказалась дать семечки бесплатно, тогда пьяные раздолбаи рассыпали ее товар на землю. Мимо проходил 20-летний парень и вмешался. Позиция стоила ему жизни - у негодяев был с собой нож. Бабушка меж тем, подхватив мешок, сбежала. В милицию ее потом тянули на аркане, где она сказала, что видеть ничего не видела, знать ничего не знает. А в суд так и вовсе отказалась пойти. К слову, свидетелей истории найти не удалось, хотя людей на улице было полно. Семечками торговать старушка перестала, я видела ее потом пару раз, пытающуюся всучить религиозную литературу прохожим. В нашем районе ее историю слышали все и, натыкаясь на бабушку, кто смущенно, кто брезгливо, от нее отворачивались.
Зачем Алексей Коротких, о котором я недавно писала, полез защищать незнакомую ему девушку? Все же смогли спокойно смотреть, как пьяный гопник выталкивает из автобуса девчонок, а он - почему-то нет. Маленький, щуплый выступил против разъяренного быка. У него не было никаких шансов победить. Но он почему-то не смог быть равнодушным и потерял жизнь. А девчонка, за которую он вступился, потом изворачивалась, выгораживая своего бойфренда, говорила гадости про Алексея. Стоило ли за нее заступаться? И в конце концов, разве дело в девчонке?
Жизнь каждого из нас проверяет на вшивость. У бабушки с семечками и девчонки из автобуса, конечно, своя правда. Пойди они в милицию и расскажи все, наверное, у них появились бы лишние проблемы. И тех парней, что за них заступились, никто ни о чем не просил - они сами влезли. Может, если бы не они, все и ограничилось бы оплеухой и унижением. Теперь мальчишкам вечная память, а бабушке с девушкой навсегда - груз собственного малодушия.
На нашей остановке женщина какое-то время назад просила милостыню, на куске картона было нацарапано: «Помогите на лечение умирающего сына». Я сотни раз пробегала мимо, отводя глаза в сторону. Женщина пропала, а потом появилась с новой надписью на картонке: «Сын умер, помогите похоронить». Какая-то девчонка сыпала ей в коробку мелочь и смятые десятки, а я все так же отводила глаза.
Мы все время стоим перед выбором. Только кажется, что можно уйти в уголок, закрыть глаза, дать неприятности проскочить мимо. Но она не проскакивает. Дело даже не в том, что срикошетит, а потом вернется к тебе сторицей. Начальник, который вытер о тебя ноги, а ты только опустил глаза, поступит так же и в следующий раз -- уже с полным правом. Репутация складывается из сотни маленьких поступков, а потом, как написал Виктор Шендерович, застывает гипсом. Охранник с немецкой фамилией потратил на меня уйму времени и сил не потому, что рассчитывал на мою благодарность. Просто не мог по-другому. И те мальчишки - тоже. На самом-то деле нет ничего важнее на свете, чем иметь возможность себя уважать.
Материал Светланы Тарасовой.
Печатную версию материала читайте в газете "Воронежский Курьер".
