На стороне консерватора вечность.
Артур Мюллер ван ден Брук
С уходящим президентом произошла неожиданная метаморфоза. Принимая предложение возглавить «Единую Россию», Дмитрий Медведев объявил, что никогда не был либералом, напротив, всегда придерживался консервативных взглядов. Меня поразило даже не то, с какой легкостью он расстался с прежним имиджем, а то, как быстро нашлось объяснение, почему крылатая фраза «Свобода лучше, чем несвобода» относит его к консерваторам, а не к либералам. «В противном случае вы бы сказали: свобода превыше всего, - подобострастно заметил вице-спикер Госдумы Олег Морозов. - А если бы вы были «левым», то сказали бы, что свобода вторична по отношению к справедливости и равноправию. Но вы сказали ровно то, что ставит вас в политический центр».
В принципе, так оно, наверное, и есть. Просто за четыре года руководства страной у Дмитрия Анатольевича накопилось столько заявлений, что при референтном отборе цитат его смело можно отнести и к националистам, и к социал-демократам. Я, например, запросто нашел подтверждение тезиса о приверженности уходящего президента идеям либерализма. В 2008 году, отвечая на вопросы иностранных журналистов, он признался, что базовые ценности - приоритет закона, главенствующая роль рынка, права и свободы человека - сложились у него с университетской скамьи.
Более того, идеологической опорой Медведева-президента, как известно, были статьи и проекты Института современного развития. А его возглавляет большой авторитет в либеральной среде Игорь Юргенс, заявлявший, скажем, что русские - не народ, а «какое-то племя», и что с ними невозможно осуществить модернизацию. Наиболее нашумевшая из разработок ИНСОРа - «Россия XXI века: образ желаемого завтра» - представляет собой доктрину либерально-западного курса, в том числе ослабление роли государства, дальнейшее развитие демократизации, сближение России с США и ее вступление в НАТО, демонтаж системы национальной обороны (из-за отсутствия врага), включение страны в глобальные процессы, отказ от сохранения национальной идентичности и распространение космополитической культуры, внедрение образовательных стандартов европейского образца.
Так что объяснение депутата Морозова хромает. Во всяком случае, для такого дела, как выбор будущего лидера руководящей и направляющей. Да и потом, у меня все-таки есть сомнение, что кто-нибудь - вне зависимости от политической ориентации - не согласится с утверждением «Свобода лучше, чем несвобода». Ну или, допустим, с тем, что быть богатым и здоровым лучше, чем бедным и больным. Очевидные вещи. Если же судить Дмитрия Медведева и Владимира Путина по их делам, то, насколько можно судить, в России продолжаются либеральные реформы, хотя при сохранении сильной роли государства в экономике. Достаточно вспомнить, что жилфондом у нас управляют частные компании, а наши дети сдают ЕГЭ. Школьников и студентов приучают не думать, а делать, по сути, превращая в будущих живых роботов, или homo economicus, - продукт рынка.
Тем не менее слова Медведева о его приверженности консерватизму внушают оптимизм. Потому что в России есть что охранять. И территориальную целостность, и народ (как этическую, культурную, психологическую и религиозную общность), и культуру, и язык, и традиционные конфессии, и институт семьи. Наконец, сильную армию, обороспособность. России, безусловно, необходима модернизация-реиндустриализация. Но без разрушения этических, культурных, традиционных основ общества. Без революций. А надо сказать, что в современной консервативной мысли есть особое, консервативно-либеральное направление. Оно, с одной стороны, предлагает идти вслед за Западом, с другой - учитывать уникальность России как самобытной цивилизации, тщательно взвешивать каждый шаг, адаптируя европейские методы к особенностям социальной среды.
В конце концов, либерализацию все равно не остановить. Рост городского населения над сельским и развитие института частной собственности атомизируют общество. Не менее важный фактор - Интернет. Его распространение не случайно называют второй урбанизацией. Всемирная паутина создает ощущение большой плотности населения, которая - даже в виде ощущений - способна привести к падению рождаемости.
Смущает, правда, что вместо того чтобы ставить реальные задачи перед будущими однопартийцами (а Медведев, в отличие от Путина, обещает вступить в «Единую Россию»), например, воспитать политическую и экономическую элиту, преданную России, ее духовно-нравственным ценностям, не берущую взяток и не практикующую откатов, - Дмитрий Анатольевич на встрече с партфункционерами больше говорил о необходимости «держать власть». И его консерватизм может означать консервацию неэффективной системы управления, сырьевого характера отечественной экономики, а также олигархии и госаппарата, обслуживающих интересы глобального капитала.
Печатную версию материала читайте в газете "Воронежский Курьер".
Другие авторские колонки читайте в специальном разделе на 36on.ru.
