Сдать без боя
Корреспонденты «ВК» поучаствовали в декаде сбора макулатуры и другого вторсырья
Декада сбора вторичных материальных ресурсов, идущая в области с 1 по 15 ноября, совпала в Воронеже с десятидневкой толерантности «Разные люди - разная жизнь». Корреспонденты «ВК», оставившие в пункте приема вторсырья 10 кг старых газет, убедились: жизнь у воронежцев действительно разная. Одним тысяча не деньги; другие на горбу тащат мешки битых бутылок, чтобы выручить 10 рублей; третьи - 28 дней в месяц работают в будках, чтобы собрать 17 тонн макулатуры, 7 тонн стеклобоя и тонну полимеров. А попадаются и четвертые - им не жаль сдать на переработку целую библиотеку.
Всенародное дело
Мы и пяти минут не потратили, чтобы в 9 утра собрать в редакции две пачки старых газет, черновиков, блокнотов и макетов полос. Перетянули их бечевкой, бросили в багажник и покатили в ближайший пункт «Стимула» на улицу Моисеева, 2. Серая от пыли будочка, по периметру обрамленная синими транспарантами «Макулатура», «Полиэтилен», «Стеклобой», видна издалека, потому что стоит особняком слева от цирка. «Только открылись, а уже четверо сдали бутылки на 40 рублей. -- В распахнутых дверях каморки стоял 73-летний Василий Гвоздев и кивал на коробки с разноцветными пузырями. Об объявленной декаде он не слышал: что такое десять дней, когда Василий Павлович тут работает десять лет. Как ушел на пенсию, так и прибился к сбору вторсырья. Он опытным глазом окинул наши пачки и скомандовал: -- На весы кладите! Готовьте сдачу с полсотки». И сел на табурет перед весами в центре каморки, где дальняя стена заставлена коробками с утрамбованными листами картона и мешками с книгами. Те горы выросли всего за два дня: по словам Гвоздева, только в четверг отгружали в машину. Он толкнул гирьки туда-обратно и изрек: «До десяти кило не хватает, да ладно уж, значит вам -- 10 рублей». Мы так и сели: за килограмм макулатуры -- по рублю. Из ближайшего белого мешка выглядывали потрепанные корешки книг. Я взяла верхние томики -- ба, словно вернулась на десятилетия назад: «В.И. Ленин и советские вооруженные силы», «Д. Затонский. Художественные ориентиры XX века», «Уход за кожей лица», «Всенародное дело». Да, в ХХI веке ориентиры несколько иные. Василий Павлович и сам покрутил в руках книжонку в твердом переплете -- «Локаторы здоровья». «Зубов совсем у меня нет, - ухмыльнулся он и немного приоткрыл рот, деликатно демонстрируя серый пенек. -- Здесь на новые зубы не заработаешь, да я и сам вставлять их не хочу. Сколько мне еще осталось? Ну, может, год или два».
«Васька, расчищай аэродром! - ввалилась в будочку живущая в доме через дорогу женщина неопределенного возраста: ЕленаЮ в мятом плащике и с таким лицом, словно спала неделю, смело шмякнула на весы пакетище. В нем призывно звякнуло. Елена молча спихнула наши пачки, сама ловко поиграла на весах гирьками. -- Одиннадцать кило! С тебя, Васька, четырнадцать: трояк ты мне со вчерашнего должен!». Мы снова обмерли: и за килограмм битых стеклянных бутылок (а ты их еще дотащи, все руки оборвешь) -- тоже рубль. «Ядовитая женщина, -- пробурчал Гвоздев, -- С полтинника сдачу готовь». Пока они обмениваясь монетками, тихо подошла Наталья Николаевна и стала разгружать сумку прямо на асфальт: вытащила пакет хурмы, десяток яиц, а с самого дна -- тоненькие, листок к листку сложенные, слои газет рекламных объявлений и местной прессы. «Невестка журналы всякие покупает, в почтовый ящик рекламный мусор бросают, -- смущалась она. -- Выбрасывать жалко, а я тут рядышком живу, так чего же не забежать по пути?». Пока Гвоздев, подцепив одним пальцем, переносил ее макулатуру на весы, бабушка не отрывала взора от гирь. Внимательно проследила, чтобы не обвесил, и обрадовалась, услышав: «Четыре с половиной кило - вам 4,5 рубля». «Ну, хоть половину за проезд в маршрутке», -- Наталья Николаевна быстро бросила копейки в карман куртки, снова уложила хурму и яйца в сумку, и посеменила на остановку.
За козла получишь
Пункт на «Бессарабке», как до сих пор называют улицу Колесниченко, мы не нашли - в поисках дома № 67 запетляли в разбитых дворах, чуть не застряли по бампер в болотце и решили больше не рисковать. Что и говорить, не всякий поедет сюда с пачкой газет в расчете на 10 рублей дохода. Зато прямо у мусорной свалки, перед военной пекарней, мы уткнулись в ржавую будку, до крыши набитую мешками. С краю будки стояла электропечь, окруженная утюгами, на двери висело объявление: «Балтика -- 0,80 руб., козел -- 0,50, приятель -- 0,50, некондиция -- 0,10, банки -- 0,30 руб.». Мужичок в засаленном бушлате давил ботинком алюминиевые баночки. «За утро набрали?», -- кивнула я на мешки. В ответ дедуля сначала закряхтел, а потом захохотал: «За утро?! За неделю! Тут же проходимость -- ноль: всего три двора и носят. Это раньше было золотое дно, а сейчас даже у мехзавода, где большой сарай был, и то закрылись! Сегодня в золоте купается тот, кто принимает не бумагу и бутылки, а цветные металлы». Мы немного поторговались по утюгам: в разобранном виде готов принять по 25 рублей за кило. Электропечи -- разговор отдельный, цена зависит от поломки. «Смотреть надо, - сжал губы дедок, он совсем не шутил. - Привозите».
Мы обещали подумать и покатили на улицу 9 Января, 136, где за школой № 57, в зеленой будочке «Стимула» Татьяна принимает вторсырье уже десятый год. Вчера с утра слева от распахнутых железных дверей высилось чуть меньше сотни пустых коробок. «Во вторник отгрузили больше двух тонн, -- сказала нам приемщица Татьяна, на минуту оторвавшись от огромных кусачек: отрубала от бутылки горлышко -- сама прозевала, приняла с кольцом, а должно быть чистое. - Бумага - рубль за кило; стеклобой - тоже рубль, но белое стекло отдельно от цветного; а полиэтилен - по три рубля, но бутылки из него мы не берем, только упаковочную пленку от мебели. Сегодня пока немного народу пришло: стекла принесли на 200 рублей и макулатуры на сто».
За оклад 3 тысячи рублей плюс премии, чтобы больше набегало за 26 рабочих дней, Татьяна трудится не с 9 до 17 часов с двумя выходными, а намного больше. И план перекрывает - в месяц надо сдать 17 тонн макулатуры, 7 тонн стекла и одну тонну полиэтилена, а она выдает на-гора 20, 10 и полтонны соответственно. По полиэтилену, конечно, недобор, но ведь его еще и не всякий принесет. «Мини-рынок на улице Машиностроителей вообще сам собирает, -- охотно рассказывала она, пока никого в очереди не было. - А я, бывает, и до десяти вечера часов сижу, да еще сменщика нет. Кто ж сюда пойдет? Поэтому и в субботу работаю. Когда начнет темнеть совсем уж рано -- в 16 часов буду уходить, потому что света в будке нет, и отопления тоже». - «В 30-градусные морозы, наверное, совсем закроетесь?» -- поинтересовалась я. Но Татьяна даже удивилась: «Как это – «закроетесь»? А куда же магазины денут бумагу и коробки, у себя что ли станут складировать? Валенки, ватник, штаны толстенные, да наклонов больше: поднял, взвесил, опустил. Не то что согреешься -- запаришься!». Понизив голос, она рассказала, что полгода назад ей сдали библиотеку -- томов 500. «Кому они сегодня нужны, -- перешла на шепот и оглянулась. - Компьютеры да электронные книги у всех. А библиотекари сколько получают? То-то и оно». За ее спиной возвышались аккуратно перевязанные стопки школьных тетрадей. Хорошо, что хоть они пока не электронные.
Другие материалы автора читайте на сайте газеты "Воронежский Курьер".
