В 11 районах Воронежской области отмечаются локальные отключения электроэнергии

В центре Воронежа на девушку упало дерево

Воронежский «Факел» назвал имя еще одного нового игрока

Конкурс по отбору кандидатов на пост мэра Воронежа объявят 26 июня

На воронежской телебашне зажгут Вечный огонь в День памяти и скорби

4 воронежских пляжа остаются непригодными для купания

Карантин по бешенству ввели в Острогожске Воронежской области

За 500 млн рублей выставлена на продажу турбаза «Сосновый бор» под Воронежем

Воронежские автомобилисты попали в песчаную бурю на трассе М-4 «Дон»

Двух высокопоставленных ростовских налоговиков подозревают в даче взяток за защиту диссертаций в Воронеже

Ночное похолодание до +10 градусов придет в Воронежскую области в выходные

Ракетную опасность объявили в воронежском регионе на три минуты

Несмотря на бьющую ключом энергию, будет риск повернуть совсем не на светлую сторону, предупреждают астрологи.

В Воронеже дело о мошенничестве на 3,6 млн возбудили после капремонта «Музея-диорамы»

Провалились торги на капремонт за 30 млн рублей стадиона «Старт» в Нововоронеже

Синоптик рассказал, дойдёт ли до Воронежа сокрушительный ураган «Эдгар»
 

Воронежцам рассказали, как вести себя при шквалистом ветре, ливнях и граде

Актер Сергей Селин попросил воронежцев не попадаться на уловки мошенников

Главой администрации Грибановского района Воронежской области стал Михаил Тарасов

Тысячи воронежцев останутся без воды из-за аварии
 

Стало известно, какую зарплату в среднем получают воронежцы

Электромонтер из Воронежа выиграл в лотерею 3 млн рублей и загородный дом

В Воронеже готовность стадиона «Факел» для матчей РПЛ оценят до конца июня

Ночью в Воронежской области действовал режим опасности атаки БПЛА

Сегодня будет возможность подзарядить внутреннюю батарейку, которая могла несколько погаснуть после последних напряженных дней. 

Губернатор Гусев назначил нового министра труда и занятости

Возвращение прямых выборов мэра Воронежа обсудят только в сентябре

Парень погиб в аварии с легковушкой и мотоциклом под Воронежем
 

МЧС предупредило воронежцев об аномальной жаре

Ректор ВГУ Дмитрий Ендовицкий в суде: «Уголовное дело против меня – чья-то грязная фальсификация»

Губерния

Валерий Исаянц: поэт, который не желает быть услышанным - ФОТО и ВИДЕО

 
На этой неделе в Воронеже в книжном клубе «Петровский» читали стихи «живой легенды» — местного поэта Валерия Исаянца, который около двух десятилетий общению с людьми предпочитает лес и электрички, путешествуя в них по центру России. В Воронеже за Исаянцем закрепилась слава городского сумасшедшего. Стихи поэта, творчество которого высоко ценила сестра Марины Цветаевой — Анастасия, Арсений Тарковский и другие люди искусства и литературы, не издавались более 30 лет. Весной этого года в московском издательстве «Водолей» вышла книга, которую энтузиасты буквально собирали по крупицам — «Пейзажи инобытия». Она-то и была представлена на поэтическом вечере.
 

ТЕКСТ и ВИДЕО: Юлия Репринцева
ФОТО: Алиса Селезнева
 
 
 
Должна признаться, что мне нелегко приступать к этому тексту: весь день и всю ночь (до пяти утра) я мучительно размышляю, как же написать о человеке, которому есть что сказать, но нет желания с кем-то это обсуждать. (Исаянц неохотно идёт на контакт с людьми, упомянутый творческий вечер прошёл без него, хотя сам он сейчас жив и обитает в родном городе.) Хочется, как всегда бывает в таких случаях, и «подход найти», и «смысл выразить». Но попробуй понять человека, который стал бродяжничать, который и сам, может быть, не понимает, куда несут его ноги. Который «за горизонт в горизонтальном лифте» тащится «на север по боку земли». Что он там, за горизонтом ищет? Каких ответов? «О Господи, зачем так молчалив ты?», — вопрошает в следующей строчке поэт.
 
Понимаю, что срываю сроки сдачи материала, но не в силах бороться с собой — ложусь спать. И снится мне, что еду я в электричке по России (честное слово, не примите, пожалуйста, сей опус за литературный приём — правда, снится). Кругом как-то серо, тихо и пахнет одиночеством. Но при этом становится спокойно и уютно. Может, потому что я разрешаю себе быть свободной? Свободной от правил, когда надо сдавать в срок текст, вообще, от любых «должна». Не в этом ли кроется загадка Исаянца?
 
 
У воронежской поэтессы Елены Дудукиной есть строчка: «А поэт как скиф должен все испытать». Когда пишут и говорят про такого, свободного человека, каким, конечно же, является Исаянц, непременно проскальзывает эдакое «ах, какой бедный». Но, может, на самом деле для поэта (и вообще для литератора) любое положение — лишь ещё одна точка зрения? Поэт может хоть бомжевать, хоть сидеть на троне, хоть служить в гестапо. Гильем IХ водил войско в крестовые походы, Франсуа Вийон сидел в яме, Уолтер Рейли корабли грабил и государственные дела решал, Оскар Уайлд блистал в аристократических гостиных. А современная поэтесса Вера Павлова, например, рассказывала мне, что пишет свои стихи по утрам, лёжа в тёплой ванне в своей квартире в Америке.
 
 
Все вместе они создают космос человеческой культуры. Каждый со своей точки, на которой находится. Что можно увидеть с той точки зрения, которую выбрал Исаянц? Был себе книжник, интеллектуал, общался с великими (Анастасия Цветаева знакомила его с Павлом Антокольским, Арсением Тарковским, Мариэттой Шагинян и другими), потом, уже в весьма зрелом возрасте взял - и стал бродяжничать.
 
Это и исследуют участники поэтического вечера во главе с Полиной Синёвой. Она вместе с другими воронежскими поэтами (Сергеем Поповым, Родионом Прилепиным, Галиной Умывакиной и художником Сергеем Горшковым) читает любимые стихи из составленной ею книги Валерия Исаянца «Пейзажи инобытия», которая вышла в свет весной 2013 года в московском издательстве «Водолей».
 
 
Надо сказать, что если бы не энтузиасты из воронежского клуба поэтов «Лик», которые последние два десятилетия по крупицам собирали и редактировали уцелевшие черновики - картонки, обертки, обрывки бумаги с записями стихов, - то никогда бы творчество Исаянца не увидело свет. И остался бы только небольшой сборник под редакцией Арсения Тарковского, который вышел в конце 70-х годов, да книга воспоминаний - «История одного путешествия», которую Анастасия Цветаева посвятила своей дружбе с молодым поэтом из Воронежа. Книга эта, по завещанию автора, увидела свет только после её смерти и была издана к 110-летию со дня рождения писательницы в 2004 году. В книге опубликованы фотографии, стихи, письма и проза Исаянца, которые Анастасия Ивановна сохранила в своем архиве.
 
В новую книгу вошли лишь некоторые стихи, написанные в 60–70-х годах, основная её часть - это стихи последних двух десятилетий. Дело в том, что большая часть архива Исаянца утрачена. Листы с его стихами люди, у которых он порой жил, просто выбрасывали, принимая их за бредовые записки странного человека.
 
 
«Мой город - в гриппе. Я - в лесу. Один», - читают поэты со сцены, и вместе с ними каждый в зале пытается понять, почему же Исаянц по своей воле стал бомжом. Не спился, как бывает с другими художниками, а просто однажды взял и ушёл из дома. «В природе нет фальшивых декораций», - слышится со стороны сцены. Может, в этом и есть ответ? Но какой же правды он ищет в природе? И что находит? Может, что «жизнь - подобна Колесу неумолимого Круженья»?
 
Облака — пустые оболочки
 
от огромных коконов — летят.
 
Надо их ловить и делать пряжу,
 
Вся планета — суть веретено.
 
И, да будет всяк, кто сущ, наряжен
 
в это неземное полотно.
 
 
«Вся планета - суть веретено», - вот какой вывод делает бездомный поэт, лёжа, наверное, в этот момент на земле и вглядываясь в небо. Свои рукописи, продолжают поэты, Исаянц хочет сжечь. Для него всё в мире призрачно-зыбко, и даже он сам «святая полутень». Ему тоскливо и одиноко в дороге, в целом мире. Себя он ощущает маленьким зеленым листочком на дереве, который еле держится и сам себе же говорит: «Не сдавайся ледяному ветру».
 
За спинами поэтов сменяются одна за другой фотографии железной дороги, портреты самого Исаянца и фрагменты его рукописей. Сами части выступлений связаны воедино звуком едущего поезда: поэты выходят на сцену как будто в тот момент, когда поезд делает остановку на станции. Некоторые зрители потом сказали, что вечер стихов Исаянца был как «второй Политеатр».
 
 
После чтения стихов воронежские поэты рассказывают залу о судьбе автора. Галина Умывакина говорит, что училась с Исаянцем в одной группе на филфаке в ВГУ, и была с ним очень дружна. «У него был гостеприимный дом. Мы часто собирались, читали друг другу стихи». После окончания вуза молодой поэт какое-то время работал: сначала поехал по распределению учителем в Приамурье, а вернувшись в Воронеж, устроился работать в областную юношескую библиотеку. Но потом стал много путешествовать и полностью посвятил себя творчеству. Пока была жива его мать, Анна Петровна, он мог себе это позволить, однако после ее смерти жизнь поэта круто изменилась - он остался без жилья и стал скитаться по электричкам и лесам центральной полосы России, но поэзию не бросил. «Друзья его поддерживали, не давали умереть с голоду», - рассказывает Умывакина.
 
 
«Я размышляю, как тяжело или легко это - быть абсолютно свободным на этой земле, - делится Полина Синёва. - Не знать крова, привязанности любви. Знать только небо над головой и слышать зов слова». Она говорит, что поэт живёт в Воронеже: нашлись дальние родственники, которые его приютили. Но он продолжает бродить в тёплое время года. «О нём можно не беспокоиться, - заверяет Синёва. - Много людей ему помогают. На меня он производит впечатление счастливого человека. Он, конечно, нездоров. Но мне кажется, он счастлив». В Воронеже, приоткрывает Полина завесу, есть место, где Исаянц появляется каждую неделю, и где с ним можно держать связь. Но что это за место, она не говорит.
 
 
«Исаянц - фигура, так вышло, полулегендарная, - добавляет Умывакина. - Лет 15 назад он жил на даче в Гремячьем. Было лето. Прошел слух, что дача сгорела, и вместе с ней и Валерий. Один поэт написал некролог, но, слава богу, его не успели напечатать, потому что Исаянц оказался жив. Текст этого некролога есть у меня в архиве». Заживо похороненный поэт, который сам же добровольно отказался от жизни среди социума и социумом же в ответ на это, то хоронимый, то воскрешаемый, что может быть, перефразируя шекспировские строчки, печальнее на свете, чем повесть о непонятом поэте?