Я догадываюсь, что я не Марко Поло и не Афанасий Никитин. И что путешествие я совершил довольно заурядное, отправившись по стопам сотен тысяч своих соотечественников. Поэтому в свои путевые заметки я включил лишь то, о чем мне не доводилась читать на туристических форумах.
Наверное, где-нибудь есть тот Париж, про который говорят, что он столица моды (в Нью-Йорке?). Тот Париж, который я видел, заселен исключительно неформалами всех возрастов. Форма одежды у них двух типов: "с дачи вернулся" и "на карнавал собрался". С одной стороны - люди предпочитают старое-любимое-удобное-привычное (линялые джинсы, растянутые кофточки и свитера, полувоенные куртки, безразмерные футболки), с другой - ценят выдумку и выпендреж (пончо, платки, какие-то мохнатые сапоги, полотняные сумки кислотной расцветки), а также всевозможные фенечки из бисера, дерева, полудрагов и серебра.
Впрочем, одеться в обноски там стоит в несколько раз дороже, чем в цивильное или гламурное - как выяснилось, эти "домотканые" сумки-мешки стоят в несколько раз дороже кожаных. Обычное зрелище - дедушка в клетчатом пиджаке и оранжево-сине-лиловом галстуке или женщина средних лет в "бабушкином" плаще невнятного цвета, увешанная кольцами-браслетами-гривнами (по виду серебряными) общим весом килограмма в два. Косметикой если и пользуются, то незаметным мужскому взгляду образом. Зато любят сооружать сложные затейливые прически и красить волосы в разные неестественные цвета (молодежь, разумеется).
Кстати, за восемь дней я ни разу не видел на улице обнаженного девичьего пупка, а также аппендицитного шрама, верхних полужопий, стринговых веревочек и других бельевых кружавчиков (как известно, это зрелище обеспечивается сочетанием заниженных джинсов и короткой кофточки) и ни одного предмета одежды со стразами. Нет, все-таки видел - в аэропорту, в очереди на московский рейс.
Как известно, на любом вещевом рынке в любом российском городе можно за сущие гроши накупить всяких "Тиффани", "Дольче и Габано", "Гуччи". Во всяком случае, так будет написано на ярлыках и этикетках. Оказывается, в "мировой столице моды" радость обладания мегабрэндовыми вещами обходится еще дешевле.
Мы попали в Париж на сезон распродаж, чем, разумеется, не могли не соблазниться и провели некоторое время в походах по магазинам. Вокруг знаменитого среди выходцев из небогатых стран TATI (целый квартал и в "мирное время" недорогих, а в распродажу и вовсе почти бесплатных одежды-обуви-сумок-галантереи) на каждом перекрестке толпятся негры, предлагающие металлические и кожаные логотипы мировых брэндов, тех же "Дорого и Глупо" (D&G) всего за одно евро. Думаю, если поискать, можно найти и специального негра с пассатижами, которой за пол-евро прикрепит этот логотип на свежекупленную беспородную сумочку, превратив ее в настоящий D&G из самого Парижу. Хотя на мой непросвещенный взгляд, вещи из TATI невозможно отличить от их аналогов из подлинного "Дорого и Глупо" с Елисейских полей (там, кстати, тоже скидки. Скажем, с двух до полутора тысяч евро за шмотку. То-то радость для кого-то...)
Сам не свидетель (не сезон), но мне рассказывали: во Франции повсеместно действует сеть экстремистов, терроризирующих носителей одежды из натурального меха и кожи. Якобы, женщина в норковой шубе квартала не пройдет, чтобы из подворотни не выскочил гринписовец и не окатил ее красочкой из баллончика - ибо нефиг.
На взгляд любого российского милиционера, Париж - отвратительное зрелище: количество нарушаемых беспорядков переполнит чашу милицейского терпения (как мы все знаем, и без того не особо вместительную) за несколько минут. Например, там везде можно "распивать". Нет, если достать бутылочку непосредственно в одном из залов Лувра - наверное, не поймут (стоило бы провести такой опыт), а вот во дворе Лувра или в прилегающем парке - пожалуйста. В день отлета расположился я с бутылкой портвейна в общественном парке имени какой-то великой арфистки. Через пять минут ко мне подходит суровая негритянка в шинели и с рацией - надо думать, местная охрана. Я по привычке напрягаюсь. Охранница улыбается, здоровается и произносит длинную фразу, ни единого слова которой я не разобрал, что, впрочем, и не требовалось - и так было понятно, что она просит не бросать бутылку на траве, а донести до ближайшей урны (метра четыре).
Местная урна это, как правило, пластиковый мешок на металлическом, вроде баскетбольного, кольце, так что окурки принято бросать на землю, где, однако, они не залеживаются. Интересно, что такой же обычай в барах - местная СЭС почему-то запрещает ставить пепельницы на стойку, поэтому стряхивать пепел и бросать окурки приходится прямо на пол (который вокруг стойки облицован плиткой).
Практически по всем газонам можно ходить, а также сидеть и лежать на них. Вероятно, они засажены какой-то специальной травой вроде той, что на футбольных полях - не мнущейся и не пачкающейся. Вечером весь центр города превращается в площадку для пикников. Дико видеть компанию из двух десятков молодых людей, которые расселись на берегу Сите (в сотне метров от Норд-Дама) ...и едят бутерброды с шоколадной пастой. Множество компаний, концентрирующихся вокруг человека с гитарой - порой до нескольких сот человек. Однако и в маленьком скверике в пригороде средь бела дня можно увидеть бабульку, лежащую на травке рядом с детской площадкой, где скачет на пружинном коне ее внучка.
А, проплывая по Сене на кораблике, мы видели под одним из мостов вместительную палатку и несколько стоящих возле нее автомобилей. Наверное, провинциалы приехали погулять на выходные, а на парковку и гостиницу тратиться не желают. Сутки спустя караван оставался на том же месте.
Почему при таком разгильдяйстве и попустительстве они до сих пор не утонули в грязи, хулиганстве и преступности - Бог весть...
Текст Леонида Диденко
