На улицах Геленджика довольно часто попадаются билборды «Губернаторская программа – город-курорт без наркотиков». По-моему, эта игра в поддавки: не могу представить себе здесь никого, кому для счастья потребовался какой-либо стимулятор, кроме «Вин Кубани». Сходство с раем Геленджику придают не только климат и богатая растительность (от пальм до сосен), но и редкая ухоженность и, если так можно сказать, «умышленность». Видимо, городские главный художник и архитектор ответственно относятся к своим обязанностям: несмотря на обилие новых зданий, весь Геленджик выглядит как единое произведение искусства. При всем разнообразии ресторанов, гостиниц, клубов – общее настроение доминирует.
Собственно, город – это узкий полумесяц вдоль бухты (почти 15 километров), огороженный от прочей суши Марко́тхским хребтом. Все его недлинные улицы стягиваются к набережной. Самая вкусная ее часть – ближе к Толстому мысу: песчаный городской пляж, морской вокзал, бульвары и полный спектр южных удовольствий и развлечений. Набор собственно пляжных радостей довольно стандартен: «бананы», «таблетки», полеты на парашютах, фотографы, татуировщики и плетельщицы афрокосичек. Кстати, такие косички плетут, как правило, афроженщины. Два чернокожий атлета с копьями зазывают на временно пустующий трон из бамбука, перьев и чего-то леопардового. Неподалеку бродит третий, в футболке с надписью «Царь. Просто царь». В здании местного краеведческого музея – выставка «Средневековые орудия пыток» - и очевидно, пользуется популярностью: по контрасту с окружающей атмосферой неги и удовольствий. Однако, например, поездка на «таблетке» имеет нечто общее с орудиями наказания: беспечный ездок на гидроцикле умеет закладывать зубодробительные виражи, шлепать надувным плотиком с пассажирами по волнам и обдавать брызгами так, что те чувствуют себя в большой опасности.
Значительную часть набережной занимают пляжи, относящиеся к расположенным тут же турбазам и домам отдыха. Внаглую назвать их платными не решаются, поэтому на входе вас информируют о наборе платных услуг (лежак, туалет, душ), за которые нужно расплатиться немедленно. Со мной, разумеется, такие фокусы не проходят:
– Если мне понадобятся какие-либо услуги, я о них попрошу и заплачу. А море – это не услуга, оно здесь было до всяких пансионатов.
После этого пляжные стражи увядают и убираются с дороги, до острастки предупредив о страшных карах за несанкционированное посещение туалета. А именно благодаря им на «платных» пляжах в несколько раз свободнее, чем на городских.
Еда на курорте – это всегда лотерея. Но нам в большинстве случаев везло. Тем не менее позволю себе не рекомендовать заведение «Хали-гали» на Лермонтовском бульваре и с большим почтением отозваться о «Русалочке» на ул. Революционной и «Оазисе» на улице Садовой – во всех местах мы просили шашлык и все три шашлыка не походили один на другой.
За неделю прогулок по городу-курорту я не встретил на улицах ни одного милиционера и ни одной патрульной машины. Не будет парадоксом объяснить этим фактом здешнюю удивительно мирную и спокойную атмосферу. Гуляющая в пляжном виде парочка может вечером на окраине подойти к группе бородатых туземцев, спросить дорогу и получить содержательный ответ (хотя и не вполне внятный и точный из-за неважного знания русского языка). Впрочем, вслед раздалось многоголосое азартное причмокивание, так что одиноким девушкам я бы не рекомендовал повторять этот эксперимент. Нет, одного милиционера в Геленджике я все-таки видел: он стоял в белой рубашке на въезде в город и демонстрировал путникам полосатую палочку, не делая, впрочем, попыток кому-либо ее продать. Возможно потому, что этот страж порядка был вырезан из пластика.
Как известно, слово «Геленджик» переводится как «белая невеста». Точнее, «невесточка». Последнее слово в оригинале носит иронично-пренебрежительный оттенок и соотносится с собственно «невестой» как «мамзель» с «мадмуазелью». Проще говоря, пять веков назад здесь появился и долгое время процветал невольничий рынок, где местные горцы продавали белых женщин в наложницы друг другу и османским купцам. Наверное, со времен невольничьего рынка здешние нравы не сильно изменились, просто теперь с пришлых проще нажиться с помощью регулярного доения, а не единовременного грабежа или продажи в рабство. Здесь пытаются выжать деньги из всего. За вход в любое живописное место с вас обязательно возьмут плату. На любом красивом здании или предмете обязательно будет табличка: «Фото платное». На каждом втором доме объявление «сдаются комнаты», часто рядом с табличной «Продается». Свою недвижимость местные ценят астрономически: судя по встреченной доске объявлений, цена квадратного метра варьируется от 70 до 100 тысяч рублей. Апофеозом предприимчивости стал для меня кусок скалы в пару тонн весом на обочине трассы: тоже с надписью «продается» и номером мобильного телефона.
Традиционный бич города-курорта – экскурсоводы. По всей набережной (а это единственное место, которое неискушенных турист может найти без посторонней помощи) стоят лотки и тумбы экскурсионных бюро, зазывающих в десятки интересных мест, обещающих приключения: поездки на джипах к дольменам и водопадам, сафари-парк с дикими животными, конные прогулки по горам, дегустацию шампанского в Абрау-Дюрсо и т.д. Однако все эти интересности вполне можно найти самостоятельно и тем избежать в среднем 100 % накрутки, которые берут «экскурсоводы» за то, чтобы просто доставить на место. Местные автобусы, исправно курсирующие между поселками Большого Геленджика (уходят со старого автовокзала, пересечение улиц Садовой и Луначарского), доставят и в долину реки Жане, и к деревне дольменов под Пшадой, и на конную базу а Адербиевке, и в то же Абрау-Дюрсо. А к Сафари-парку весь день ходят бесплатные «Газели» от здания дельфинариума (который, в свою очередь, нетрудно найти с помощью путеводителя). Так что большую часть местных жемчужин нам удалось найти самостоятельно.
 |
 |
 |
Текст Леонида Диденко
Фото автора
