В Воронежской области, как и по всей стране, сегодня, 1 июля, – последний день, когда можно было проголосовать «за» или «против» поправок к Конституции. Активно ли выражают свою гражданскую позицию горожане и как обстоит ситуация на участках, решили проверить на собственном опыте и, вооружившись зонтом, паспортом и медицинской маской, отправились голосовать.
Уже на подходе к участку, который, как и многие другие, располагается в одной из школ Воронежа, становится понятно, что жители столицы Черноземья – народ политически активный. На часах ещё нет и 10.00, а из здания один за другим выходит сразу несколько человек.
Чтобы зайти внутрь, приходится обогнуть образовательное учреждение. Вход и выход в этом году разделены. Это одно из правил безопасности – развести встречные потоки.
Выборы на фоне пандемии – вообще, дело непростое. Глава ЦИК Элла Памфилова обещала, что «сходить на избирательный участок будет безопаснее, чем в магазин». Проверим.
Первое впечатление: ну, на входе в магазин температуру не меряют.
В холле на первом этаже всех пришедших встречает медработник в защитном костюме. Улыбчивая женщина быстро измеряет температуру, параллельно интересуясь, на какой улице живу. Затем указывает в сторону лестницы. Просит подняться на второй этаж.
На первый взгляд кажется, что в здании организаторов – членов избирательной комиссии, а также наблюдателей, волонтёров, стражей правопорядка и дежурящих спасателей больше, чем обычно.
Около входа на сам участок стоит стол. На нем – санитайзер, в одной коробке – защитные маски, в другой – ручки. Не повезло, знаю, что где-то все это выдавали в отдельном пакете. По полу идет разметка красным скотчем: соблюдение дистанции, стрелки (опять же, чтобы избиратели не сталкивались друг с другом в холле и коридорах). Пока обрабатываю руки, ближайший свободный член комиссии – женщина средних лет – находит в списке адрес. Предлагает сесть на стул напротив – он как раз примерно в полутора метрах от нее. Паспорт показываю из своих рук. Просит подойти расписаться за получение бюллетеня, сама при этом встает, отходит от стола, чтобы не находиться слишком близко.
Кажется, что из-за предпринимаемых мер безопасности все немножко на взводе: кто кого больше должен опасаться – непонятно. Приходит сравнение с кассирами супермаркетов, которые целыми днями работают непосредственно с огромным потоком покупателей. Вот у кого стоит поучиться спокойствию. А может, сказывается усталость. Избирательные участки открылись ещё неделю назад.
Мне объясняют, как правильно поставить отметку в бюллетене (запутаться, честно говоря, сложно) и просят пройти в кабинку. Часть «мест для тайного голосования» – они стандартные, за голубыми шторками – не работают, для наглядности на них нанесен красный крест. Это также сделано, чтобы избиратели соблюдали социальную дистанцию друг от друга. Входить надо с одной стороны, выходить – с другой, так что даже если приходится ждать, пока другой человек делает свой выбор, вы не сталкиваетесь.
Под строгим взглядом наблюдателя опускаю бюллетень в прозрачный ящик для голосования (нет, не урну, так больше не говорят). Там уже скопилось приличное количество бюллетеней. Интересуюсь, а много ли вообще людей уже проголосовали. Все-таки вырваться на участок в рабочий день могут далеко не все. Говорят, что активность народ проявляет, без дела тут никто не сидит. Причем многие приходят, судя по времени, именно после работы. Сегодня ожидают больший поток, чем в предыдущие дни.
На выходе установлены ящики для использованных масок и ручек. Ручку оставляю, маска своя – надела ее еще на входе в здание школы. Оглядываюсь: около масок и санитайзеров еще пара человек, значит, процесс идет.
На всю процедуру с подниманием по лестнице, чтением указателей с улицами, обработкой рук, голосованием и выходом на улицу уходит около пяти минут. На участке людей не много: 3-4 избирателя, члены комиссии, наблюдатели – очереди в магазине бывают гораздо длиннее, и там за соблюдением дистанции давно не следят.
Уже выйдя из здания, на ступеньках, встречаюсь с дедушкой, жили когда-то в одном подъезде. Интересуюсь, почему пришел на участок, можно же было вызвать членов комиссии на дом. В этом году, кстати, заявление мог написать любой гражданин, особые причины указывать было не нужно. Говорит, что так проще.
– Я войну прошел. Так что какой-то коронавирус мне не страшен. Думаешь, первая и последняя эпидемия в истории? – невесело улыбается сосед. – Я конечно не такой древний, испанку не застал. Но хочется верить, что медицина за этот век продвинулась далеко и скоро все закончится. А в прогнозы, что из-за выборов этих все заболеют, я не верю. Ну вот смотри: маска есть, перчатки есть, даже очки – без них не вижу ничего, но не суть, – глаза-то защищают, есть. В общем, если верить врачам, то сегодня здесь я заразиться не мог. А в голосовании участие принять хотелось. Столько раз за депутатов голосовал и президентов выбирал, а Конституцию менять ещё не доводилось. Мне внук недавно звонил. Он тоже голосовать ходил. Так и сказал: «Дед, мы тут историю творим. Не надо слушать тех, кто говорит, что люди в этой стране ничего не решают. Если большинство перестанет перед телевизором сидеть и ныть, а пойдут и выразят свою позицию, тогда и изменения начнутся».
