Александр Островский «Гроза»
Действующие лица и исполнители:
Действующие лица и исполнители:
Савел Прокофьевич Дикой, значительное лицо в городе
• Юрий Овчинников
Борис Григорьевич, племянник его, молодой человек, порядочно образованный
• Павел Ильин
• Олег Луконин
Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), богатая вдова
• Тамара Цыганова
Тихон Иваныч Кабанов
• Михаил Гостев
Катерина, жена Кабанова
• Татьяна Бабенкова
Варвара, сестра Тихона
• Яна Кузина
Кулигин, мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле
• Андрей Мирошников
Ваня Кудряш, молодой человек
• Владислав Моргунов
• Александр Габура
Шапкин, мещанин
• Борис Голощапов
Феклуша, странница
• Татьяна Чернявская
Глаша, девка в доме Кабановой
• Анастасия Майзингер
• Светлана Медведева
Барыня, старуха 70-ти лет, полусумасшедшая
• Татьяна Сезоненко
Горожанин
• Вячеслав Клычев
Городские жители обоего пола, Ряженые
• Сергей Брыляков
• Александр Габура
• Антон Кревских
• Анастасия Музалева
• Виктория Нархова
• Вероника Одинг
• Анна Преснякова
• Александра Сабаева
• Никита Токарев
• Матвей Швыденко
• Анна Штам
• Георгий Яковлев
Бычкова критикуют за его постоянное и настойчивое стремление классические пьесы упаковывать в современную обертку. «Доходное место» у него с анимэ, караоке и компьютерными играми, «Дядя Ваня» с беловежской пущей, норковой шубой и мелодиями Пахмутовой, «Борис Годунов» тоже, говорят, полон чудесных аллюзий с современной Россией.
Почему это так, вопрос для будущих поколений критиков.
Нам же важнее понять, почему именно в одном отдельно взятом спектакле «Гроза» наше суровое советское прошлое стало практически основным сюжетообразующим элементом. Мне кажется, что если мы это поймем, то многое откроется.
Даже то, что пригодится будущему поколению критиков, когда они начнут ковырять остальные работы мастера.
В одном сером-сером городе, жили серые-серые люди…
Фигура Михаила Бычкова в Воронеже не зря привлекает к себе так много внимания.
Он единственная непререкаемая величина из ныне живущих деятелей культуры. Конечно, непререкаемых много, но они не так заметны.
Связано это в первую очередь с тем, что речь идет о театре, а в Воронеже театр – это наше всё.
Писателей не осталось, музыканты норовят разъехаться по миру. А театр – это праздник, который всегда с тобой. Ну и Платоновский фестиваль, конечно…
Мы стареем, а параллельно Бычков становится выдающимся нашим современником. Ну, и само собой, с каждой премьерой растет объем материала для анализа главных мотивов творчества.
«Гроза» начинается с аллюзии на первомайскую демонстрацию. Сквозь прозрачный экран кинохроники нашего светлого прошлого просвечивают монстры в куклусклановских мешках на головах с вилами, граблями и фанерными молниями.
Эта прозрачная во всех смыслах метафора, соединяющая времена и эпохи в одно понятие – безликая толпа, косное общество, заедающая среда, тем не менее, вызывает какое-то брезгливое чувство, будто кучку евреев обозвали жидами или моих деревенских родственников – быдлом.
Такая прямолинейная параллель, кажется, как минимум, спорной. Ну не поверю я, что режиссер не думал о том, какую реакцию и какие ассоциации могут вызвать его советские кружева у воронежского зрителя. Каким бы молодым и аполитично продвинутым он ни был.
Эта метафора советской демонстрации с шариками-душами в руках проявилась в финале, знаменуя собой, как раз бездушность и тупую механичность системы общественных отношений.
Этот конфликт общества и героя – тема вечная, и возникла она не после революции 17 года. Понятно, что смешение времен и эпох в последние годы в театре уже становится приемом обычным, это мы по-прежнему удивляемся.
Но лично меня все эти пиджаки, шляпы, плащи из семидесятых после просмотра «Рассказов Шукшина» в Театре Наций приводят в умиление, а тут «Блаалепие, милая, блаалепие».
Серость, пошлость и нафталин.
Вот в «Дне города» тот же эффект почему-то получается. Вроде люди все настоящие, беды их, радости и печали тоже настоящие. Разные, конечно, но настоящие. И только ты начинаешь сочувствовать, только начинает пробиваться в тебе росточек теплоты к этим людям, глупым, грустным, несчастным, как вдруг невидимая рука автора рушит это все какой-то безумной песней про Воронеж. Которая дает обратный эффект, собирая вместе каждый отдельный пазл в огромный мазолистый кукиш.
Кому? Зрителю, Богу, самому себе?
Типа – смотрите в какое бездарное время мы живем, какие серые люди окружают нас в этом сером бездарном городе.
Вот такая страшилка – В одном сером-сером городе, жили серые-серые люди…
Отчего люди не плавают, как рыбы?
Можно, конечно, сослаться на первоисточник.
Островский – бытописатель нравов уездной России, еще тот «луч света в темном царстве».
Просто «Прожектор перестройки» не меньше.
Весёлого в его пьесах, прямо скажем, маловато.
Я не большой знаток его творчества, но навскидку, две загубленные души на его совести точно.
Помните «Бесприданницу»?
И главное – что Лариса, что Катерина, красавицы, умницы…
И все одно, не пожалел.
Вы скажете, что я сейчас рассуждаю, как обыватель, искусство ведь развивается по своим законам, художественное пространство - не чета нашему представлению о правде жизни и т.д. и т.п.
Так-то оно так, но я не поленился и перечитал бессмертное произведение Островского и понял, что спекталь Бычкова – это отдельная безумная песня про серый Воронеж.
Хорошо, пусть не Воронеж, пусть Калинов, Тверь, Калуга, даже Москва. В Москве тоже можно найти серые стены и серых людей. Где их нет?
Катерина у Островского – Снегурочка, воплощенная любовь, тайна, неземная страсть и нежность.
Она и погибнет, потому что из другого мира. И мир этот есть – его невозможно описать словами, он прекрасен и страшен, непонятен и необъясним. Он – тот самый Перпетуум мобиле, о котором мечтает местный изобретатель Кулигин, единственный приличный человек во всей этой истории.
Не потому ли, что он тоже чуть – чуть не от мира сего, как и Катерина Кабанова. И в каждой ключевой сцене обязательно присутствие Кулигина – он видит и понимает все, как сброшенный на землю и лишенный крыльев и памяти ангел.
У Островского – в монологах Катерины сплошь тоска по этому невидимому миру, райским птицам, звонким голосам, а в противовес – пропасть и грех.
У Бычкова тоска есть, но слово церковь, например, произносится несколько раз разными героями со странным язвительным смешком, как что-то стыдное.
И подрезаны монологи главной героини, как крылья у домашней птицы, чтобы не улетала со двора.
Серого и пошлого.
А райские птицы, как люди с песьими головами – плод больного воображения старух-странниц, профессиональных попрошаек, которые нигде не бывали, но много слышали.
В итоге Катерина получилась у Бычкова безногой какой-то. С куцым прошлым и тягостным настоящим, окруженным чудовищами, смутными желаниями и страхами.
Мало того, что ее водоплавающая испостась стала чуть ли не основным образом, символизирующим ее состояние нестояния на нашей грешной земле, так она еще и норовит упасть, залезть куда-нибудь, сесть, убежать.
В сцене танца в трамвае, предваряющем финальный ее танец, эта безногость, как жестикуляция глухонемого – попытка проорать о самом главном, не имея такой возможности.
Все это сделано здорово и впечатляет, и торкает. Но всё, кажется, что рассказчик на самом деле при всем своем таланте, не видел ничего того, о чем говорит.
«Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать — много слыхала».
И речь здесь не о географии, не о современных трендах в театральном искусстве. С этим у Михаила Владимировича все в порядке. Речь о другом…
А еще мне иногда кажется, что постановщик «Грозы» как та странница видит чудовищ там, где их нет.
Феклуша. А я, матушка, так своими глазами видела; конечно, другие от суеты не видят ничего, так он им машиной показывается, они машиной и называют, а я видела, как он лапами-то вот так (растопыривает пальцы) делает. Ну, и стон, которые люди хорошей жизни, так слышат.
С другой стороны, как та же Феклуша говорит, к обычному человеку по одному врагу-искусителю приставлено, а к таким выдающимся – так по 6-12. А после Платоновского фестиваля наверняка не меньше 16 - 20 !
Что ж вы после этого хотите?
P.S. Понимая, что вряд ли кто-то читает такие статьи от начала до конца и всем гораздо важнее просто услышать мнение автора - стоит ли тратить свое время и деньги на новый спектакль «Гроза» в Камерном театре.
Скажу так – идите, друзья, в «Камерный». Можно спорить с Бычковым, можно его не принимать, не соглашаться с ним, но спектакли в его театре – это всегда событие, огромный труд артистов, сценографов, звуковиков, костюмеров.
Это такая плотность таланта на квадратный метр, что спинным мозгом начинаешь чувствовать настоящую магию театра.
Идите в «Камерный».
А потом поспорим...
Фото Алексея Бычкова
