У меня тоже есть традиция. Раз в три месяца я хожу в банк и закрываю кредитку. Эта повадка у меня приобретенная, и я бы не хотел, конечно, передать ее своим потомкам. Ходить закрывать кредитку – это нечто среднее между плохой и хорошей привычкой. И чего в ней больше – блага или вреда – еще предстоит разобраться как-нибудь за кружечкой пенного.
Так или иначе, а вчера мне вновь пришлось принести жертву этой традиции, и я пошел в банк.
Банки справедливо вызывают у людей широкий диапазон эмоций. Прежде всего, это скромные храмы, в которых надежно хранятся сокровища. Банк дает вдохновение и приносит разочарование. С банком связывают надежды. И связывают накрепко. Освободиться потом трудно.
Но для меня это не проблема. У меня безупречная кредитная история, потому что я не клюю на выгодные предложения о повышении лимита. Наоборот, я придерживаюсь твердого убеждения, что все лимиты людям надо только понижать. Это дисциплинирует и не позволяет забыться в жизненной эйфории. Однако банки иногда считают возможным повысить градус счастья своих клиентов и тем самым развращают общество. Чего, к сожалению, не понимал человек, который был передо мной в очереди, когда я пришел на свидание со своим любимым банкоматом.
Этот персонаж, по всей видимости, придерживался тех же традиций, что и я. Он вытащил из кармана пачку красненьких и приступил к священнодействию. Аппарат благодарно проглотил подношение и с довольным урчанием пересчитал калории. Я уж было приготовился к своей очереди, но не тут-то было. Человек вытащил еще пачку – и скормил. Потом красненькие у него закончились, и пришлось достать приличной толщины стопку ярославок. Банкомат кушал с аппетитом и не собирался останавливаться. Видимо, его долго не кормили приличным обедом. Мой собрат израсходовал еще пару пачек. Ярославки иссякли, и на свет из-за пазухи появились пачки фиолетовых. Это уже ни в какие ворота. За мной выстроились еще трое.
Человек со знанием дела запихал в глотку аппарата постепенно все пачки. За это время я успел от скуки его изучить. Совершенно ничем не примечателен, кроме этих пачек.
Фиолетовые ушли. За мной выстроились пятеро. Гражданин добыл из штанов стянутые резинкой в трубочку сотни и принялся их распатронивать. Чтобы банкомат не поперхнулся, эту треклятую трубочку надо хорошенько расправить, а то она норовит свернуться обратно и никак не признает прямолинейных правил финансового бытия. Поэтому, пока за мной собиралась уже натуральная толпа, товарищ не отступал от своих традиций и терпеливо расправлял купюры. Наконец они отправились в жерло, и все мы с облегчением вздохнули. Мельче сотни банкомат кушать не желает, для него это оскорбительно.
Но человек не вздохнул с облегчением, а вдруг полез в портфель и вытащил оттуда – о боги! – снова несколько пачек красных. И давай их отсчитывать по тридцать купюр и запихивать, запихивать, запихивать! Толпа заволновалась. И я заволновался, потому что выступал естественным буфером между нею и законопослушным плательщиком. На меня сзади немного напирали. Всем тоже хотелось успеть отдать дань традициям, тем более что многие пожертвовали для этого обеденным перерывом.
Где двое или трое собрались во имя традиций, там сразу можно обнаружить простейшую иерархию. Одни ведут себя тихо и пристойно, так как философски и с юмором относятся к жизни. Другие берут ситуацию за горло и трясут ее, пока она себя не исчерпает. И в нашем случае, конечно, проявились разные характеры, даром, что собралась целая толпа.
Пока персонаж докладывал в топку последние красненькие и, очевидно, готовился полезть в портфель за ярославками, стали раздаваться недовольные реплики. Человек, конечно, занервничал и стал торопиться. Он лихорадочно погрузил руку в портфель, потом выдернул ее с деньгами, словно у него там мышеловка, и купюры от неловкости посыпались. Кровные щедро устелили блистающий пол.
Дальше события сменялись стремительно. Несчастный собрал деньги, но тут некоторые не выдержали и стали хватать его за локти, упрашивать прекратить безобразие и уступить другим место. Он отпирался, брыкался, жадно запихивал купюры в банкомат. Его хватали уже за ноги, но тогда он мертвой хваткой вцепился в аппарат и окончательно превратился в глазах толпы в клеща.
– Не могу! Не могу! – кричал он, а очередь уже сообща тащила его от банкомата, словно сказочную репку. Но недаром и репку в сказке было очень непросто выдернуть.
Я отошел в сторонку от греха подальше и с интересом наблюдал за вакханалией. Традиции – это хорошо, но куда важнее уметь в нужный момент их нарушить и отступить, чем хранить всю жизнь, как полоумный. Происходящее только подтверждало эту максиму. Толпа тянула несчастного уже на раз-два, враскачку, как бригада бурлаков. Кажется, кто-то на галерке даже запел тихонько «Дубинушку».
Когда усилия общества вошли в резонанс и многократно увеличили амплитуду, раздался пронзительный скрип и банкомат сдвинулся на полметра. Репка подалась, а все благодаря этому клещу, который, надо отдать ему должное, крепко держал свою судьбу в руках. Но тут прибежала мышка – миловидная служащая клиентского зала, махнула хвостиком и вызвала охрану.
После этого я предпочел выйти на улицу и подставить лицо ветру и солнечным лучам. Лето тоже пришло по традиции. И эта традиция мне нравится, пожалуй, гораздо больше.
