О людях и собаках
Есть в моей журналистской жизни человек, о котором я думаю чаще, чем о других героях своих текстов. Возможно, потому, что ничем не могу ему помочь. Написать - не более: слово есть дело, но не сейчас. Не то, чтобы я боялась собак, но теребить их макушки, гладить лбы, трогать за носы при знакомстве не способна. Впрочем, я и людей, знакомясь, за носы не трогаю и чубы им не ерошу. И при этом не так уж плохо отношусь -- и к иным людям, и к некоторым собакам.
В детстве я полагала, что собаки не думают. Ну, рефлексы там, инстинкты, это да, но не более. О человеках же, начитавшись, была самого высокого мнения. Царь природы и прочая мифология. С годами я поняла, что собаки не глупее людей. Не изобрели космическую ракету, но нас из космоса видели. А вот о тех, кто о двух ногах, я думы изменила -- не всякий из царей природы наделен «серыми клеточками», особо ценимыми Эркюлем Пуаро.
В сильные морозы к четырем 60-литровым и двум 30-литровым кастрюлям Юрий Шамарин добавляет еще один 30-литровый чан, не менее. Семь котлов на огне булькают с раннего утра -- в зимний день его хвостатая ватага съедает 330 литров варева. Логика проста: чем холоднее, тем на 259 собак нужно больше еды. Ежедневно опустошается 50-килограммовый мешок крупы, а костей и обрезков -- сколько будет, столько и сварит, а много их не случается. Единственному в Воронеже приюту для собак и его создателю Юрию Шамарину помогает только дюжина человек из общества защиты прав животных «Дора». Привозят еду, лекарства, ветошь для утепления вольеров. Те, кто на машинах, возят собак в ветеринарные клиники: лечить, стерилизовать, прививать. Из Северного микрорайона, втайне от родителей, приезжает девчонка-восьмиклассница. Убирает в вольерах, а потом долго и тщательно моет руки, чтобы мама с папой не учуяли, где была. Она мечтает о собаке, а родители - нет.
У Шамарина тоже есть мечта: выспаться. С семи утра до почти полуночи он в приюте, и так изо дня в день, без выходных и отпусков. Собакам ведь не скажешь, что сегодня еды не будет, потому что у хозяина отгул, например, или праздник. За прошлый год в приюте Шамарина догхантеры убили 82 собаки. Поборники жизни без собачьего присутствия ночью через забор перебрасывают куски колбасы и мяса, нашпигованные ядом. Юрий уже давно готов к их атакам, и держит в запасе обойму лекарств, благодаря чему, например, три недели назад спас шестерых из восьми отравленных собак. Иногда он пытается спасти и других собак в городе, но последняя эпопея закончилась печально. Женщина-сторож рассказала ему, что на улице Лебедева, где она охраняет по ночам офисы, собираются убить семь собак, которые набросились на даму и порвали ей шубу за 50 тыс. рублей. Юрий позвонил хозяину офисного здания и предложил не убивать собак, а отдать в приют. Заберу, обещал, в течение недели, пусть поживут еще. Шамарин был настойчив, много звонил, просил, даже пригрозил, и, видимо, надоел бизнесмену. История закончилась тем, что женщину-сторожа уволили, а куда делись семь собак - и спросить не у кого.
Периодически Шамарина штрафуют на 100 рублей. Для меня этот ритуальный стольник - как символ «пяти копеек» в копилку дискуссий о том, нужны ли Воронежу приюты для бездомных собак и людей. А унижение штрафом - да, есть немного, но что ж теперь? Чай, не барин, терпи, казак, люди жалобы пишут, и надо же что-то им отвечать.
Бомжи, что двуногие, что о четырех лапах, нарушают эклектику городского пейзажа не хуже киосков и ларьков, от которых Воронеж благополучно стерилизован, и, например, теперь за килограммом картошки нужно тащиться в торговый центр. Не то чтобы далеко, но кило корнеплода обходится не в 9 рублей, а - если туда и обратно на маршрутке - уже в 31 рубль. Видимо, «серых клеточек» кому-то явно не хватило для мысли о «шаговой доступности», но собаки тут явно ни при чем.
На остановке у моего дома на люке канализации по очереди греются собаки, а в подъезд на ночлег иногда проскальзывает бродяга. Собаки, как и человек, биты жизнью и сидят тихо, но последний, как правило, еще и лицом к стене. Я раньше не понимала, зачем он отворачивается. Прячется? Но его по запаху легко отыскивают наши азартные соседи и, надев медицинские перчатки: «Зараза всякая» - выволакивают на мороз из угла за мусоропроводом. А недавно до меня дошло. Бродяга, видимо, не хочет, чтобы было неловко тем, кто тащит его за шкирку вон -- и смиренно опускает очи долу. Он не требует от людей быть героями и разрешить ему пожить еще немного. Он признает наше право на силу, и я даже не могу представить, что он подумает в час, когда устремится в рай. Изо всех сил работаю «серыми клеточками», но -- не могу, потому что одного ума тут явно недостаточно, даже такого как у Эркюля Пуаро. Возможно, бродяге будет нас жаль.
Шамарин говорит, что собаки тоже не смотрят в глаза, когда умирают.
Другие материалы автора читайте на сайте газеты "Воронежский Курьер".
