Сегодня, 25 мая, в России отмечают День филолога. В связи с этим решили посвятить один из материалов русскому языку, тому, что с ним сейчас происходит, и профессии филолога. Обо всем этом поговорили с Дмитрием Чугуновым, преподавателем филфака ВГУ, членом Союза писателей России и Союза германистов России.
Филолог – ученый, занимающийся исследованием проблем языкознания, – изучает теорию и историю литературы, литературные тексты. На практике, получив филологическое образование, можно преподавать в вузе, как это делает наш герой, работать в СМИ, писателем и переводчиком. Филолог изучает, в частности, русский язык и русскую литературу. Сегодня русский язык с высокой скоростью вбирает в себя новые слова, реагирует на изменения в укладе жизни социума, на новые проблемы в обществе и вообще на все, что происходит. Наша речь отражает нашу жизнь и наши мысли, а литература служит документом этой жизни и также является искусством. Мы решили задать филологу вопросы, которые помогут объяснить обычному человеку, как устроен язык и как он меняется.
Для начала Дмитрий объяснил нам, кто такой филолог:
– На мой взгляд, филолог – это Поэт Слова. Существует, конечно, множество людей, для которых филология является профессией. Однако в силу этого они ничем не отличаются от каменщиков, слесарей или математиков. Можно и обращение к слову превратить в работу, тогда вся филология сведётся к механическому изучению правописания «жи/ши» или к прекраснодушным, но таким же опытно отточенным излияниям, например, об образе паровоза в советской литературе. Настоящий же Филолог именно «любит» и именно «Слово» (с прописной буквы). Он, во-первых, понимает тайну, скрытую за словесной оболочкой, и, во-вторых, занимается не ремесленничеством, а служением. Для меня служба языку (преподавание, написание книг) является также и хобби.
Вопрос 1: какое влияние широкое распространение мата в медиасреде оказывает на язык?
– На язык широкое распространение мата в медиасреде не оказывает никакого влияния. Матерные слова подчиняются тем же законам склонения, спряжения, словообразования и прочего. Мы даже иностранный мат подчиняем законам русской грамматики.
А вот на речь мат влияние оказывает. Люди в соблазне заменяют им десятки, если не сотни глаголов, прилагательных, существительных, что неизбежно превращает матерящегося человека в существо с ограниченным словарным запасом. Ситуацию можно представить так: человек вдруг решает заменить все пирожные, торты, цукаты, мороженое, арбузы, дыни и прочее всего лишь четырьмя известными ложками сахара. А зачем всё прочее, если главное для него – ощущение сладости? Так и с матом: коли воображение ограниченно, а слова, выражающие разные эмоции, неизвестны, то сильнодействующий универсальный эрзац вполне сгодится.
Вопрос 2: ударение появилось, когда кого-то ударили?
– Словом не только ударить можно, а и убить. Вообще, у многих грамматических категорий вполне прозрачные по смыслу названия. В этом отношении, кстати, лучше понимать русский язык помогают занятия церковно-славянским языком. Люди начинают находить ключики к запертым шкатулкам, и всякие «деепричастия» в их сознании уже не путаются с «причастиями».
Феминитивы, на мой взгляд, – продукт обычной пропаганды. Ограниченная группа людей вольна использовать в собственной речи какие угодно конструкции. Тут можно даже договориться называть собаку кошкой – и никому от этого не будет ни холодно, ни жарко. А вот навязывать через квазиобщественные дискуссии всем остальным необычные словоформы – это признак психической травмы. Я уверен, что время и речевая практика сами определят, какие слова останутся в языке в качестве полноправных членов словаря, а какие запомнятся примера наподобие «авторки». Марине Цветаевой, например, не нужно было ничего доказывать, подменяя талант громким криком. «Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!» – написала она в стихотворении «Знаю, умру на заре!..» Так что в подобных случаях – либо «Поэт», либо «авторка»…
Вопрос 3: «шокать» – это нормально? Расскажите про говоры, диалекты, акценты.
– Вполне нормально. Даже компьютерные языки не похожи один на другой, хотя предназначены для точного описания точных действий. А уж человек и подавно не может быть одинаков, стандартен, неизменчив. Говоры, диалекты, акценты придают богатство языку.
Вопрос 4: какой самый сложный язык в мире?
– Любой – до начала его изучения. Разумеется, у каждого языка найдутся свои сложные для изучения места. Классические примеры здесь – китайский или венгерский. В одном особенную роль играет тональность произношения, в другом – поражает количество падежей. Мы шутим над тем, что иностранцы пугаются русским падежам, но в венгерском языке – 18 падежей, а у глаголов – больше десятка окончаний в настоящем, в прошедшем и в будущем временах (а всего у глаголов – 74 варианта окончаний)!
Поэтому изучение нового языка для меня – процесс необъяснимый логически, более интуитивный, нежели разумный. Мозг словно сам переключается на иную волну. К тому же есть большое различие между освоением письменной и устной речи.
Вопрос 5: какое влияние на язык оказывают англицизмы, которые широкомасштабно проникают в русский язык? Не страдает ли язык от этого?
– Проникновение англицизмов – в русский, полонизмов – в украинский, китаизмов – во вьетнамский и так далее представляется мне естественным процессом. Народы взаимодействуют, заимствуют друг от друга идеи, предметы, слова… Однако меня возмущает то ли безграмотность, то ли отсутствие национальной гордости в современных журналистах России. Узнав о существовании какого-нибудь немецкого или японского автомобиля, они пишут в рекламных слоганах: «Путешествуй вместе с «Тойота», «Я езжу на «Мерседес»… Так и хочется сказать: «Ребята, вы забыли о существовании русских падежей? Вы готовы отменить все наши падежи по примеру английского?» Слова «Тойота», «Мерседес» могут, конечно, не склоняться в других языках, но в русском они склоняются! Не стоит превращать великий и могучий русский язык в какой-то англо-российский пиджин! Только в пиджине могли возникнуть официальные (!) словоформы «паралимпиада» и «сурдлимпиада». Разве слово «олимпиада» теперь пишется без начальной «о»?
Фото – из личного архива Дмитрия Чугунова, Unsplash.
Автор: Алиса Силенок
