Известнейший режиссер, создатель фестиваля «Золотая маска», руководитель знаменитого театра «Практика» возглавил воронежскую академию искусств. Без преувеличения, эта новость, растиражированная СМИ несколько дней назад, оказалась одной из самых поразительных. А чуть раньше стало известно о том, что Бояков намерен провести масштабное исследование культурной среды региона.
Значение этой работы, которую выполнят ведущие международные эксперты, трудно переоценить – у Воронежа, наконец, появится шанс стать городом не только «с богатыми культурными традициями», но и превратиться в мегаполис, где творческая жизнь активно развивается. О том, как это будет выглядеть на практике, Эдуард Владиславович рассказал "Воронежскому городскому порталу - 36on.ru".
О прессе
- Я, как журналист по образованию, вижу огромную проблему, с которой сейчас столкнулась Россия. Это отсутствие третьей власти, независимой прессы. Пресса подчинена коммерческим или политическим интересам и потеряла изначальную самостоятельность. Но кто еще, кроме масс-медиа, может актуализировать смыслы, показать, что нужно менять? Неужели сами чиновники? Нет. Кто должен влиять на них. Должно быть какое-то экспертное поле. И никто, кроме медиа, эту роль не выполнит.
 |
О расширении культуры – и культурном расширении
- Исследование культурной среды Воронежского региона, которое мы затеяли, будет уникальным. Подобного в стране не делалось. Хотя mapping- или картирование – это весьма актуальное явление для Европы. Наше исследование будет независимым. Это я гарантирую. У меня нет даже намека со стороны губернатора или исполняющего обязанности мэра Геннадия Чернушкина на результаты, которые «нужно получить».
- Мой подход к этому исследованию базируется на том, что нужно максимально расширить понятие «культура». Культура – это среда. Мы будем исследовать не только работу культурных учреждений – они только часть этой среды. Нужно обратить внимание на клубы, городской дизайн, парки и многое другое.
|
- Похожее исследование проводилось и в Москве, но оно касалось только официальных учреждений культуры. И был сделан очень интересный вывод. С одной стороны, по количеству музеев, театров, галерей и прочего Москва не уступает Токио, Парижу и Нью-Йорку и почти не уступает Лондону. А по количеству и качеству инфраструктуры досуга Москва оказалась даже не в первой сотне – здесь мало кафе, парковых зон, общественных территорий, семейных модулей, связанных со свободным временем.
О Черкизоне в российских городах
- Я видел, как изменился Нью-Йорк за последние 25 лет. Это потрясающе! Когда-то на Таймс-сквер, между 38 и 42 улицами, на каждом углу были драг-дилеры и проститутки – сейчас там совсем другая жизнь. Также изменился и Сохо, где в 60-е годы селились битники и хиппи. Нынче это буржуазный и респектабельный район с дорогой недвижимостью. Города живут, дышат, у них есть фазы, периоды, как у людей... Может быть, эти процессы не столь очевидны в Воронеже. Но я достаточно часто бываю здесь и вижу, что город меняется быстро. И позитивно.
- Однако Воронеж, как и каждый русский город сегодня, ужасен своей современной застройкой конца 90х - начала нулевых, уровнем дизайна, вывесками, пошлостью. Вот этим Черкизоном. Это такая лужковская архитектура по всей стране... Но если в Азии это органично, то в русских городах - невыносимо и убого. С другой стороны, в Воронеже есть очень живая энергия. Борис Куприянов, мой друг и создатель лучшего в стране книжного магазина «Фаланстер», лишь однажды побывав в Воронеже, сказал: «Это всего 500 километров от Москвы – и это абсолютно южный город». Мне кажется, это как-то с водой связано, с бассейном Дона...
 |
О культуре, IT и экономике
- В последнее время мы с Алексеем Васильевичем Гордеевым много и глубоко общаемся. Я испытываю большой интерес к нему, уважаю его политическую квалификацию. Он мощный игрок. Я достаточно часто встречался с губернаторами, и у меня немного было таких впечатлений - сильных, и тем более, радостных. Мы касаемся многих вопросов: инвестиционного климата, промышленных территорий и кластеров, недвижимости. Например, губернатор во многом связывает перспективы Воронежа с развитием сферы IT. Не будет этого – не будет и культуры. Мы ведь все понимаем, что культура сегодня должна быть встроена в экономическую и социальную карту. И мысль о моем руководстве академией искусств возникла в контексте этих разговоров. Мне кажется, это нужно городу. А мне это творчески интересно. Готовить не просто художников, но свободных, ярких людей, готовых служить городу, региону, людям, живущим здесь.
|
О вузах - лучших и худших
- Поверьте, образцовых художественных вузов. И в этой ситуации сделать лучший вуз легче, чем сделать хороший, мощный, современный. На это уйдет лет семь, думаю.
- ГИТИС, к примеру, сегодня – это огромный, очень тяжелый остров, который уже немного… в астрале. Я сомневаюсь, что потенциал абитуриентов ГИТИСа значительно выше, чем возможности абитуриентов академии искусств, где конкурс всего два человека на место. То, что представляет сейчас московская театральная школа, – это большая проблема. Посмотрите афиши больших столичных театров. Что там идет? Кто кого учит? Это же отсутствие всякой репертуарной политики, какие-то пошлые комедии... А что такое актуальный российский театр? Кто его герои? Я сейчас перечислю театральных людей, в моем понимании состоявшихся. Иван Вырыпаев. Евгений Гришковец. Кирилл Серебренников, Константин Богомолов, Михаил Угаров. Эти люди изменили и меняют русский театр. И никто из них не имеет режиссерского образования. Это не проблема этих людей. Это проблема образования.
 |
О музейных театрах и монополии
- Как вы думаете, почему в «Комеди Франсез» поставили три спектакля Ивана Вырыпаева? Потому что театральная традиция существует только тогда, когда она актуализируется. Сделать театр современным, превратив его в музей, невозможно. Театр не работает с архивами – он работает с переживаниями.
- Однако многие из этих «музейных» театров монополизировали государственное субсидирование. Они обирают другие театры. Я считаю, что 50 процентов бюджета должно идти на классический репертуар, а остальные 50 – на актуализацию. Такая практика существует во всех ведущих театрах и драматических, и музыкальных: Комеди Франсез, Опера Басти, Метрополитен-опера и прочих. Там полно традиционных костюмных постановок, но параллельно работают современные режиссеры, которые ставят весьма радикальные спектакли, даже на классическом материале. И это всем интересно. Современное искусство и новая драма дико пострадали из-за того, что много энергии было потрачено на войну с «родителями». А «родители» страдают из-за того, что впадают в маразм.
|
О сферах и зонах в искусстве
- Несмотря на то, что я театральный человек, никаких преференций театральному факультету не будет. У нас в головах существует матрица деления искусства на виды и подвиды: музыка, театр, литература, живопись. Сформировалась привычка делить искусства на сектора, зоны и наделы. Но сегодня это перестает работать. Все перемешивается в новый раствор. И мы не понимаем еще, что именно получится. Поэтому нужно не разделять факультеты, а нащупывать то, что будет их объединять. Хотя ремесло, критерии мастерства никто не отменяет. Просто мотивация должна быть другая.
Об успехе
- Простите за нескромность, но если я попадаю в новый город, мне обычно через полчаса уже все про него понятно. Как себя ведут полицейские, что за реклама на улицах, как оформлены вывески, какие урны. И я надеюсь, что придет время и среда изменится в Воронеже. Это важнее чем триумф или провал конкретного театра. Это и будет успех. И люди его почувствуют, еще больше будут любить город, гордиться им.
